Опера «Алеко» Сергея Рахманинова

РАХМАНИНОВ. АЛЕКО

Уральский молодёжный симфонический оркестр 

Главный дирижер – Дмитрий Филатов

Симфонический хор Свердловской филармонии

Художественный руководитель - Андрей Петренко

Алеко - Алексей Фролов (бас)

Земфира - Клавдия Башкирцева (сопрано)

Молодой цыган - Борис Степанов (тенор)

Старая цыганка - Елена Сидоренко (меццо-сопрано)

Старик (отец Земфиры) - Андрей Земсков (бас)

Дирижер — Андрей Петренко

Сергей Рахманинов (1873–1943)

«Алеко», опера для солистов, хора и оркестра, TN ii/70 (1892, либретто В.И. Немировича-Данченко по поэме А.С. Пушкина «Цыганы»). 

Концертная версия Андрея Петренко

1. Интродукция

2. Хор

3. Рассказ Старика

4. Пляска женщин

5. Пляска мужчин

6. Хор

7. Романс Молодого цыгана

8. Сцена у люльки

9. Каватина Алеко

10. Интермеццо

11. Дуэт и финал

Опера «Алеко» стала первым произведением Рахманинова, получившим широкое признание. Она была создана 19-летним композитором за поразительно короткий срок (17 дней) в качестве дипломной работы в Московской консерватории. В основе сюжета – пушкинская поэма «Цыганы» (1824). В ней музыканта привлекло многое: и романтичность общего колорита, и сочетание острого драматизма с поэтично-жанровыми сценами. Привлекла и трагическая коллизия: бежавший из «неволи душных городов», мечтавший обрести душевный покой под гостеприимным кровом кочевников, Алеко, однако, приносит горе приютившим его цыганам.

Автором либретто выступил драматург, а впоследствии реформатор русского театра Владимир Немирович-Данченко, который считал, что в опере необходимы живое, напряжённое действие, правда человеческих страстей и характеров. Идеал такой оперы он находил в «Кармен» Бизе и в недавно показанной в России «Сельской чести» Масканьи, ставшей манифестом оперного веризма. При работе с поэмой Пушкина Немирович-Данченко ориентировался именно на веристскую «драму ревности», при этом максимально сохранил пушкинский текст и показал прекрасное знание законов театра. Получилась одноактная опера-новелла, в которой события разворачиваются в течение одной ночи и кровавой развязке предшествует поэтичное оркестровое интермеццо. Аналогии с веризмом сразу обратили на себя внимание рецензентов, писавших: «Вот уже третья опера-этюд специально занимается иллюстрацией одного и того же чувства – ревности: „Сельская честь“, „Паяцы“, „Алеко“».

Однако в музыкальном языке Рахманинова больше сказалось влияние опер Чайковского. Отсюда известное сходство лейтмотива Алеко с темой Германа из «Пиковой дамы» и показ основного конфликта в оркестровой интродукции. Отсюда и близость последних реплик героя «О, горе! О, тоска! Опять один, один!» безысходному финалу «Онегина» («Позор! Тоска! О жалкий жребий мой!»).

Сам Чайковский, кстати, восхищался оперой юного композитора («Она прелестна и в высшей степени симпатична») и содействовал её постановке. Он был одним из самых восторженных слушателей на премьере в Большом театре, где, по словам Рахманинова, «высунувшись из ложи, аплодировал изо всех сил по своей доброте». Знаменательными были и следующие постановки «Алеко»: на киевской премьере Рахманинов в первый раз встал за дирижёрский пульт, а в Петербурге, празднующем столетие Пушкина (1899), заглавную партию впервые спел Фёдор Шаляпин.

Русскому искусству XIX века было свойственно увлечение цыганской стихией. Вспомним самого Пушкина, который в молодые годы «прокочевал» по югу России с табором; вспомним поэзию Аполлона Григорьева и Якова Полонского, сочинения Льва Толстого («Живой труп») и Антона Чехова («Драма на охоте»). В один год с «Алеко» появился рассказ Максима Горького «Макар Чудра». Для Рахманинова цыганские напевы были притягательны с юных лет. В доме своего учителя Николая Зверева он любил слушать цыганскую певицу Веру Зорину, а позднее у друзей Лодыженских наслаждался таборными песнями в исполнении Надежды Александровой.