Это запись шоу-кейса Открытого лектория «Культура 2.0», организатор которого — Российский фонд культуры. Режиссёр и руководитель ростовского «Трудного театра» рассказывает, как работает подростковый социальный театр — явление, по её словам, в России пока редкое. Она также руководит большим проектом «Социальный театр в действии», который на момент записи начинал работу в пяти регионах страны.
Запись пригодится сотрудникам театров и домов культуры, специалистам по работе с молодёжью и социальным службам. Вы узнаете, как собрать труппу из подростков группы риска, как удержать зал и на какие средства театр ездит по стране.
Труппа «Трудного театра» целиком состоит из ребят, которых направляют органы опеки и социальные службы. Это подростки в трудной жизненной ситуации, которые состоят на профилактическом учёте; иногда на учёте стоит не ребёнок, а семья. Причины здесь не разбирают: театр сначала встречает человека, а уже потом — его жизненную траекторию.
Это действующий театр: свыше 60 выступлений в год и множество мастер-классов. В 2023 году через зал прошло 3500 подростков, 50 из них так или иначе имели отношение к сцене, 30 считаются основной труппой. Ядро выходит на сцену не реже трёх-четырёх раз в месяц и удерживает зал в 200, 300, 500 человек. Здания и регулярного репертуара нет — есть летучая команда из 12–15 подростков.
На вопрос, сколько ребят поступило в профессиональные учебные заведения, спикер отвечает честно: нисколько. Здесь развивают артистизм, а не актёрство, и ребята уходят с конкретными навыками и техниками.
В зале сидят ровесники актёров — полуслучайные зрители без пиетета перед театром. Поэтому первый акт любой своей пьесы спикер называет не совсем театром, а корридой: первые 10–15 минут команда вытаскивает зрителей из телефонов. Те, кто в театре уже три-четыре года, работают с залом по секторам и даже соревнуются, кому удалось «поднять» пятый ряд. Несмотря на софиты в лицо, ребята учатся видеть зал как единый живой организм. Минут через 15–20 начинается полноценный театр.
За два года до записи, по словам спикера, неудач у театра не было, но раньше случались очень сложные показы. Так было однажды в Санкт-Петербурге: справиться с залом удалось только к самому концу спектакля.
Одна из историй — про 17-летнего футболиста, которого исключили из команды. Ему предложили большое поле — сцену, и весь спектакль был построен на том, что он бегал и играл. После показа он выбежал из театра, догнал зрителя, с которым разговаривал во время спектакля, и записал с ним интервью.
Первый спектакль спикер делала основательно — по роману Стивенсона «Чёрная стрела». Пьесу она отправила на конкурс Министерства культуры по современной драматургии и стала лауреатом. Это дало возможность поставить «Легенды рыцарства»: премьера состоялась в Ростове-на-Дону в 2015 году, играли трудные подростки, а спикер выступила и драматургом, и режиссёром.
Есть в репертуаре и классика — «Медведь» по Чехову, сделанный по собственной программе театра «Классика для старшеклассника». Дело не в современной одежде и не в эпатажных решениях: костюмы у актёров классические. На показе в казанском ТЮЗе спикер специально посадила в зал несколько рядов девочек 13–15 лет, увлечённых аниме и дорамами. Они досмотрели спектакль до конца и побежали разговаривать не с главным героем, а с героиней — неторопливой русской барыней. Так выглядит театр для подростков, который говорит с ними на понятном языке.
Программу здесь называют человекоцентричной: пьесу, режиссуру и даже начало мероприятия меняют под каждого новичка. Пятнадцатилетний парень, который пока не может играть, зато находчиво отвечает залу, стал ведущим и открывает спектакли.
Для тех, кто привык быть в центре мира, у команды есть фраза: «Конечно, ты гениален, но ты не один такой». А на просьбу доказать социализацию в таблицах спикер отвечает так: им помогали — они помогают.
Младшие выучивают роли, а старшие тренируются справляться с любой ситуацией на сцене: бывают репетиции, где 90% занимает импровизация, в том числе словесная. Кому исполнилось 18, тот уже волонтёр, ведь театр — для несовершеннолетних. Наставнику может быть 15 лет, а его подопечному — 17. Об этом снят ролик «Наставники»; тизеры, репетиции и анонсы собраны на странице «Трудный театр. Премьера» во «ВКонтакте».
Спикер напоминает, что ТЮЗы когда-то создавались в том числе как театры для беспризорников, но этой традиции почти не осталось: с такими подростками мало кто работает. Отсюда и разговор о социальной роли театра. «Трудный театр» держит залы по 600–700 человек — первокурсников колледжей — и едет туда, где готовы предоставить сцену со светом и звуком.
Это не прихоть. В настоящей театральной коробке хорошая акустика, а в доме культуры ребята рискуют сорвать голос. К тому же театр — символический ресурс территории. Спикер благодарит музыкальный и драматический театры Калининграда и театр имени Волкова в Ярославле: показ на его огромной сцене стал одним из лучших, а технические службы помогали команде.
Все показы бесплатные. На гастроли театр ездит на деньги грантовых конкурсов Росмолодёжи и «Движения первых» (РДДМ): их выигрывают старшие ребята на форумных кампаниях, а на больших площадках помогают волонтёры этих организаций. Среди партнёров — уполномоченные по правам ребёнка, полиция, социальные службы и волонтёрские организации.
Смотрите запись шоу-кейса «Подростковый профилактический социальный театр: чем полезен и социальной, и театральной работе» Открытого лектория «Культура 2.0» на видеоплатформе Лео Классика и узнайте больше о том, как театр помогает подросткам из группы риска!