
Это запись воркшопа Открытого лектория «Культура 2.0», организатор которого — Российский фонд культуры. Тема — зачем и как учреждению культуры выстраивать политику доступности и инклюзивности. Ведёт Андрей Афонин, основатель Интегрированного театра-студии «Круг II»: на момент записи он больше 30 лет работал с людьми с особенностями развития, 25 из них — во главе особого, или инклюзивного, театра. Воркшоп построен как диалог с сотрудниками домов культуры и НКО и поможет понять, с чего начинать.
Интеграция, как отвечают участники, — это вход человека в чужое для него общество, а инклюзия — взаимодействие разных людей, движение с обеих сторон. Почему нужна воля? Перед непонятным мы испытываем страх — как в триллере, где пугает пустой коридор. Побороть страх можно только движением навстречу: когда мы узнаём человека, он перестаёт пугать.
Декларации и законы уже есть, но дело сдвинется, только когда каждый ответит себе, зачем инклюзия нужна лично ему, — например: «мне интересен этот человек». И ещё правило: не навязывать помощь, а спрашивать, нужна ли она.
Безбарьерность — это конкретные архитектурные и технические средства для тех, кому они нужны, то есть частичная форма доступности. Фраза «у нас безбарьерная среда» без уточнения, для кого, ничего не сообщает. Доступная среда шире: она включает программную, архитектурную, физическую, коммуникационную, информационную, отношенческую и другие формы доступности. А инклюзия — это уже изменение работы самого учреждения под потребности конкретной категории людей с инвалидностью.
Воля к инклюзии должна быть закреплена в долговременной программе доступности: учреждение решает, для кого работает, общается с сообществом этих людей и регулярно продумывает мероприятия под них, чтобы люди научились приходить. Один «доступный Новый год» даст галочку, но не инклюзию — как и пандус, за которым человека ничего не ждёт.
Доступность бывает двух видов — доступность потребления и участия в сотворчестве. Тифлокомментарий и перевод на жестовый язык необходимы, но их мало: важно, чтобы человек сам участвовал в творчестве, — так он осваивает язык искусства. По убеждению спикера, инклюзивно то общество, которое за каждым признаёт право создавать культурные ценности. Пример — спектакль «Отдалённая близость», который Андрей Афонин поставил с немецким режиссёром Гердом Хартманом на текстах людей с разными формами инвалидности. В 2014 году спектакль получил «Золотую маску» в номинации «Эксперимент» — по словам спикера, первым из спектаклей особого театра.
Социальная инклюзия — это укрепление чувства принадлежности к сообществу: людям нужны не только знания, но и группа, где они свои. В учреждении культуры неважно, умеет ли человек считать: он может танцевать, шить, валять или ткать и быть в этом успешным.
Чтобы начать инклюзивный театр, нужны минимум двое: один понимает язык театра, второй — педагогику и работу с конкретной категорией людей; третий, желательно, ищет деньги. Сначала создаётся сообщество с дисциплиной и уважением каждого к каждому, и только потом начинается театр. Подробнее подход описан в книгах «„Особый театр“ как жизненный путь» и «Теория и практика „особого театра“». Итог встречи: инклюзия — это путь навстречу друг другу, искусство жить вместе.
Смотрите запись воркшопа «Воля к инклюзии: страх и мужество» Открытого лектория «Культура 2.0» на видеоплатформе Лео Классика и узнайте больше о том, как сделать учреждение культуры по-настоящему инклюзивным!