«Суздаль в кадре» — фильм-альманах о людях, для которых Суздаль стал домом, мастерской или точкой опоры. Режиссёр, влюблённый в Суздальское Ополье. Художник с немецкими корнями, который рисует летопись города. Мальчик, мечтающий о хорошем баяне. Мастерица лоскутного шитья. Архитектор из Перми, которая помогла спрятать цифровой колодец в старую избу. А между их историями — полушутливое расследование о том, почему улыбаются львы древнерусской белокаменной резьбы.
Говорят герои о наследии в самом широком смысле: о земле и пейзаже, о ремесле и семейных традициях, о памяти места. И о том, зачем всё это человеку сегодня.
Режиссёр и председатель фестиваля деревенского кино Николай Котюшкин уверен: почти у каждого из нас деревня связана с детскими воспоминаниями. Это место силы, где городской человек может напитаться энергией. Его собственное место силы — Суздальское Ополье: сюда он возвращается снова и снова, и именно эта земля, по его словам, позволяет крепко стоять на ногах.
Вместе с ним зритель попадает в Торки. В 1903 году здесь бывал Николай Рерих: он искал старинный русский костюм, который, по слухам, хранился в местных сундуках. Костюма не нашёл, но село с тех пор немножко знаменито. Сегодня от села почти ничего не осталось, хотя совсем недавно здесь были машинно-тракторная станция, почта, школа, автобусная остановка и фельдшерский пункт. «Вот мы стоим посреди практически ничего», — говорит Котюшкин.
Он рассказывает, как на глазах исчезают старинные росписи: за двадцать с лишним лет их стало в разы меньше, и, по его оценке, спасти оставшееся можно ещё лет десять. Не меньше его тревожит пейзаж: новые гостевые дома, по его словам, поставлены без понимания того, как культура вплетается в пространство и природу, — и огромный вид уже пострадал. Отсюда мечта — чтобы суздальское поле когда-нибудь стало заповедником, где сохранялись бы и природа, и культура. Как память о людях, которые здесь жили, любили и верили, и как напоминание нам: это не пустая земля, и её тоже надо беречь.
Следующий герой однажды просто из интереса сделал несколько работ о немцах в истории России — и понял, что тема бескрайняя.
Суздаль, город-музей, стал для него открытием. Здесь он почувствовал то самое русское и понял, что действительно русский человек: немецкие корни, но Россия. К тысячелетию города он создал цикл «Летопись» — 60 работ от мамонтов до Гагарина, — чтобы на листе разворачивалась не сухая дата основания, а живая история.
Золотой рыбки у него нет, поэтому желание он загадал по-своему: нарисовал мужчину и женщину, у каждого по одному крылу. Полететь они могут только вместе. «Я научился летать с одним крылом», — говорит художник.
Суздаль в его описании — город патриархальный и полный своих причуд: люди здесь мало изменились, может быть, лет за сто и живут своими реалиями. Кто-то назвал мышление суздальцев аграрным — и это, считает художник, ни хорошо ни плохо: просто люди живут на земле. Даже живя в квартирах, они разбивают огород прямо под окнами. Выходишь во двор, а соседи спрашивают: «Саша, а тебе лук зелёный не нужен?» В мегаполисах бабушек на лавочках уже не встретишь, а здесь бельё до сих пор сушат на улице.
Юный баянист формулирует просто: баян — это русская душа. На нём можно сыграть классику, можно весёленькую народную, а можно так, чтобы душа развернулась и свернулась. Музыка, уверен он, успокаивает людей и дарит им радость. Мечта у него конкретная — самому накопить на хороший баян «Юпитер». Без такого инструмента в колледж не поступить, а с ним можно идти по ступеням всё выше и выше.
В лоскутном шитье, говорит мастерица, нет ничего случайного. В её жизни оно появилось в шесть лет: каждую зиму бабушка, очень трудолюбивый человек, доставала бережно сохранённые тряпочки и в очках собирала из них одеяло, а она, совсем маленькая, сидела рядом. Это было волшебно и тепло — и именно это вспоминается из детства чаще всего. Бабушкино одеяло, сшитое вручную толстыми белыми нитками, мастерица хранит до сих пор. А теперь у неё растёт трёхлетняя внучка, которая, может быть, тоже когда-нибудь сядет рядом за шитьём.
В мире, где столько непонятных технологий, ей важно делать что-то своими руками: взял, сел, сделал — и разложил туда свои мысли. Состояние, в котором работает лоскутник, всегда благостное. А традицию, считает она, нужно беречь: не фальшивить, не искажать, развивать — но так, чтобы в основе оставалось своё, — и передавать знания по наследству. В этом эпизоде звучат и стихи о лоскутном одеяле, и старинная колыбельная.
Архитектор из Перми впервые приехала в Суздаль в 2022 году: друзья позвали её на творческую лабораторию «Мира» — 24 часа нон-стоп. Приехала потерянной, с ощущением, что её работа никому не нужна и ничего не меняет. Эти сутки всё изменили: вокруг оказались такие же люди, которые горят своим делом. Лаборатория проходила в полуразрушенном доме, где, по словам героини, когда-то жил Алексей Гастев — уроженец Суздаля, поэт и теоретик научной организации труда. Участники ставили там эскизы по Чехову, используя и дом, и сад.
Дальше начались совпадения. В Суздале она встретила женщину, передача с участием которой когда-то, как она говорит, поменяла ей точку сборки. Через год та приехала в Пермь на Дягилевский фестиваль, они вместе гуляли по городу, и в конце прозвучало: «Приезжай, нам нужны классные дизайнеры, нужна молодая кровь». Осенью героиня снова оказалась в том самом доме — теперь ей предложили делать здесь проект. «Это мне показалось таким совпадением, которое не может быть просто совпадением».
Так появился «Коллайдер». Его главная идея принадлежит художнику Андрею Бартеневу: поместить внутрь избы цифровой колодец и соединить заведомо несочетаемое. Бюро героини отвечало скорее за техническую сторону, но предлагало и свои идеи. Снаружи — обычный восстановленный дом, внутри — разрыв шаблона. «Мне кажется, это получилось». А главное, что она увезла из Суздаля, — почти физическое ощущение, что все мы связаны и перетекаем друг в друга.
Отдельная глава фильма — полушутливое расследование. XII век, Владимиро-Суздальская Русь: мастера вырезают из белого камня львов, грифонов, кентавров, птиц и женские лики. Только львы здесь не рычат, а смеются. Почему — загадка, которую не могут разгадать уже больше 800 лет.
Версий хватает. Романские образцы Италии и Германии, где звери изображены условно. Лев, укрощённый верой, — знак победы христианства над язычеством. Оберег от злых духов — сродни резным наличникам с дохристианскими мотивами: солнцем, конём, петухом. Скоморохи, древнерусские заклинатели смеха: может быть, неизвестный каменщик решил увековечить их культуру? Скоморохов запретили, а их лев смеётся до сих пор. А может, оскал превратился в улыбку, когда книжные иллюстрации переносили в камень, или это вообще ошибка реставраторов XIX века.
Мог ли Андрей Боголюбский заказать неканоничный образ? Кем были мастера — приглашённые романские, свои, обученные у византийцев? Историки разводят руками, а традицию через несколько десятилетий прервало монгольское нашествие. Неожиданную подсказку авторы находят в здании главного туристического комплекса Суздаля, построенном в 1970-е годы: кажется, его создатели тоже были посвящены в дела восьмисотлетней давности. Возможно, расследование стоит остановить, пока никто не пострадал.
Гости города объясняют его притяжение по-разному: умиротворение, абсолютная тишина, мощное ощущение красоты и чувство, что всё хорошо, — словно это сон. Кто-то приезжает сюда уже в восьмой раз, как в собственный дом. Татьяна с мужем когда-то нашли в суздальской газете объявление о продаже усадьбы и приехали сюда, а потом за год и три месяца построили в деревне небольшую деревянную церковь.
Ещё один герой называет керамику своей фантазией длиною двадцать с лишним лет: вокруг неё сложился новый круг друзей — керамистов и художников. В Москве все куда-то торопятся, говорит он, а здесь всё обсуждают за одним столом. Здесь посадили яблоневый сад: люди будут приезжать, а сад будет стоять. Развитие туризма, уверен он, начинается с того, чтобы было удобно местным жителям, — тогда и гость почувствует их благодушие. Русский для него — тот, кто думает и говорит по-русски, откуда бы он ни приехал. А Суздаль — место, где можно окунуться в себя и своё прошлое и где можно быть полезным: пусть оценят не сразу, но обязательно оценят.
Смотрите фильм «Суздаль в кадре» на видеоплатформе Лео Классика и узнайте больше о «Летописи» от мамонтов до Гагарина, о цифровом колодце внутри старой избы и о том, почему смеются древнерусские львы!