Леотуб
Андрей Тарковский. Отпечаток
Серии
Описание
«Десять заповедей режиссёра» — о чём этот фильм
Семён Спивак — режиссёр, художественный руководитель Молодёжного театра на Фонтанке, театр в Измайловском саду, один из самых любимых в Петербурге. Это большой разговор с ним.
Сразу предупредим: пронумерованного списка из десяти пунктов в фильме нет. Заповеди рассыпаны по разговору — они возникают между репетициями, воспоминаниями и театральными байками, и собирать их приходится самому зрителю.
Документальный фильм о режиссёре снят в двух планах. Есть интервью, где Спивак говорит о профессии режиссёра прямо. И есть живые репетиции, где видно, как он работает с актёрами: останавливает сцену, показывает, спорит, требует правды. Второе иногда убедительнее первого.
«Я живу без мечты»
Начать стоит с правила, которое звучит неожиданнее всех остальных.
Некоторые режиссёры говорят: я тридцать лет мечтал поставить вот эту пьесу, и вот наконец начинаю. Спектакль, замечает Спивак, не получается. Причина в том, что за тридцать лет подсознательная работа уже проделана — пьеса поставлена в голове, — и репетировать становится скучно.
«Поэтому я живу без мечты», — говорит он. Мечты, добавляет, никогда и не сбывались, а жить надо сегодняшним днём.
Впрочем, одно исключение он всё-таки называет. Если бы случилось какое-то чудо, хотелось бы поставить фильм. Но этого чуда, по его словам, не будет.
Сутки на открепление: как мама спасла его поступление
В Петербург он попал в 67 году — и тогда его не поняли. Поняли в 74-м.
К тому времени он окончил экономическую академию и целый год жил у друга на полу. Действовал закон: после учёбы полагалось отработать три года по распределению.
Экзамены он сдал. А дальше была мандатная комиссия, которая проверяла, всё ли в порядке, — и она дала ровно сутки на то, чтобы привезти открепление.
Он позвонил матери. Отношения были не самыми простыми, но она поняла, что решается судьба.
Прилетела в Москву в десять утра. Зашла в министерство. Вышла оттуда около девяти вечера — со справкой. Что она там делала, сын не знает до сих пор.
Сели в поезд, приехали в Петербург, успели. Зачисление состоялось.
«А я и не знала, что ты такой грязный человек»
Своей работы мама почти никогда не видела. Спивак объясняет это по-своему: для родных ты должен быть самым лучшим, а чем больше стараешься быть лучшим, тем сильнее тебя оттесняют те, кому всё равно.
Один раз она всё-таки пришла. Гастроли шли во Львове, а родной город — в трёх часах езды. Он позвал: мам, может, приедешь, посмотришь мой спектакль? Она согласилась и приехала с отцом.
Спектаклем был «Сон в летнюю ночь». Там, если помните, влюблённые в лесу меняются парами из-за волшебной жидкости, которую капают в глаза. Мама решила, что все эти перипетии придумал сын.
После спектакля он подошёл к ней. И услышал историческую фразу: а я и не знала, что ты такой грязный человек.
Родители уехали. Больше об этом речь никогда не заходила.
«Я понял, что могу склеить спектакль»
Режиссёром он ощутил себя лет через десять после начала работы в театре.
Он работал тогда в Театре Ленинского комсомола. Директор вызвал и сказал прямо: зал огромный, нужны аншлаги.
Поставили «Необычайные приключения на волжском пароходе» по Алексею Толстому. И всё получилось так, как задумывали: аншлаги и замечательные статьи.
«Я понял, что я могу склеить спектакль», — говорит Спивак. Так и стал режиссёром.
Один из трёх счастливых случаев
История с Молодёжным театром вышла почти случайной.
Петербургский театр тогда переживал перемены: у известного режиссёра Ефима Михайловича Падве началась творческая депрессия, и он решил уйти из театра. Перед уходом он посмотрел спектакль Спивака. А когда его спросили, кого он рекомендует, — назвал эту фамилию.
«В жизни должны быть три счастливых случая, — говорит Спивак. — Вот это был один из трёх».
Так он оказался главным режиссёром Молодёжного театра на Фонтанке.
89 год: два ряда зрителей и урок Блока
Начало было тяжёлым. Шёл 89 год, и в театры тогда просто не ходили — ни в этот, ни в какие. В зале сидело два ряда.
В труппе договорились так: если наберётся двенадцать человек — играем, если нет — не играем.
Помогла Спиваку история, вычитанная где-то про Александра Блока. Тот пришёл читать лекцию о литературе, а в зале сидел один человек — больше никто не пришёл. И Блок прочитал для этого одного двухчасовую лекцию.
«Мне показалось, что это здорово, — говорит Спивак. — Пример благородства, чести и ответственности».
А выход нашёлся простой. Он подумал, что надо поставить какую-то отвязную комедию, — и выбрали Мольера. Зал сразу стал полным.
Почему спектакль каждый вечер разный, а фильм — всегда одинаковый
Здесь звучит его главная мысль о природе театра.
Театр — одно из последних искусств, где между зрительным залом и сценой нет никаких электронных носителей. Всё происходит так же, как обычный разговор двух сидящих рядом людей. Именно поэтому это очень трудно.
И поэтому ни один спектакль по одной и той же пьесе не похож на другой.
Объясняет он это чужой цитатой. Башмет говорил: я играю одинаково каждый вечер, но вчера у меня болело ухо — и всё отражается в смычке.
А фильм всегда идёт одинаково. Потому что это техника.
Скорость спектакля выверяют по секундам
О том, как ставят спектакли, Спивак рассказывает неожиданно технично.
Больше всего человек любит смотреть на огонь и на воду — вот по этому принципу спектакль и строится. Скорость выверяют буквально по секундам, чтобы реакция зала всякий раз приходила в одну и ту же точку, на одном дыхании.
«Это дыхание сделано своими руками», — говорит он.
Что происходит, когда сцена не оживает
Сделать сцену живой — самое трудное в профессии. Заходишь с одной стороны — не оживает. Заходишь с другой — не оживает. С третьей — тоже.
В такие моменты Спивак предлагает всем пойти посидеть в кафе и выпить кофе. Смысл в том, чтобы все — и сам режиссёр тоже — оказались в другой ситуации.
И тогда где-то проблёскивает живая секунда. А она, говорит он, как магнит притягивает вторую, третью — и сцена постепенно оживает.
Бывает и иначе. Иногда сцена не оживает неделями, и приходится искать решение через бессонницу и тяжёлые разговоры.
Есть у него и военная метафора для таких случаев. Не удаётся взять крепость в лоб — делаешь обходной манёвр, заходишь сзади и попадаешь в точку.
«Какой ценой» — вопрос, который важнее результата
В фильме звучит фраза, которую он называет гениальной: хороший спектакль сделать можно, самое главное — какой ценой.
За этим стоит вполне конкретное. После трудного выпуска он выходит вымотанным, а лечь спать в половине первого для него редкость.
Тут же он шутит — и шутка эта многое объясняет. Интеллигентный человек, говорит Спивак, это человек, который засыпает после двух часов ночи.
Работа с актёрами: соратники, а не подчинённые
Работа режиссёра с актёрами для него — главные отношения в театре, и устроены они на равных.
Артист должен быть соратником: человеком, который согласен, что проблема, о которой идёт речь, существует и в нём, и в мире, и в самом режиссёре. Иначе, говорит Спивак, остаётся биться головой об стенку.
Сравнение он приводит семейное. Если режиссёр расположен к артисту, а артист равнодушен — это как муж, расположенный к жене, при равнодушной жене. Какая семья из этого получится? Понятно, что надо говорить до свидания.
Армейский принцип — мол, ты салага, а мы тут старики — он не любит категорически. В театре, по его словам, все вместе.
А про актёрскую природу говорит так: артистом может быть холерик, человек, который за всё переживает и плачет, если его обидели. И обязательно с воображением — чтобы мог что-то представить и отреагировать до слёз.
Режиссёры-мужья и режиссёры-донжуаны
Классификация у него простая и запоминающаяся.
Есть режиссёры-мужья, которым нужна семья — то есть театр как дом. А есть режиссёры-донжуанчики, переезжающие из театра в театр. Это, оговаривается он, не хорошо и не плохо, просто такой склад человека.
Себя он относит к первым. Ему нужно работать в одном месте, очень близко знать артистов и любить их — потому что только из этой близости и рождается возможность выразить любую мысль, какую хочешь.
Театр добрый и театр злой
Современную сцену он делит надвое.
Есть театр добрый — в котором, конечно, тоже есть и зло, и проблемы. И есть театр злой, агрессивный, унижающий зрителя.
Сам он выбрал сторону однозначно: зрителя надо любить, зрителя надо прощать, зрителю надо помогать. Успех своего театра он объясняет именно этим — и полными залами это подтверждается.
Назначение искусства он формулирует так: в наше меркантильное и сухое время оно выступает учебником по воспитанию чувств.
А про театр вообще говорит ещё жёстче: территория театра — это территория нравственности, и никакая другая.
Есть и сторонний отзыв, который он приводит без хвастовства. Священник, освящавший театр, сказал: у вас каждый спектакль — проповедь.
«Театр для людей»
Студентам он преподаёт то, во что верит сам.
Одна из его любимых книг — «Театр для людей» итальянского режиссёра Джорджо Стрелера. Название, говорит Спивак, само объясняет, чем они занимаются.
Не театр для критиков. Не театр для фестивалей. Театр для людей.
Потому что искусство есть метод изучения человека, а человек внутри бесконечен и хочет узнать, кто он и что он. Отсюда, по его мнению, и полные залы.
Товстоногов, Мрожек и Виктюк: имена, на которые он опирается
Самым любимым режиссёром Спивак называет Георгия Товстоногова — и приводит его определение профессии.
Режиссёр есть полномочный представитель зрительного зала: зал как бы высылает вперёд человека, который расскажет важную для всех историю. «Нас воспитывали так», — говорит Спивак.
Товстоногову же принадлежит фраза о неудачно выбранном артисте: это моя ошибка, я ошибся в распределении. Признавать так, замечает Спивак, не очень больно — потому что ошибка твоя.
Отдельная линия — Славомир Мрожек «Танго»: этого драматурга он считает последним великим, а пьесу они поставили в России впервые.
А Роман Григорьевич Виктюк, посмотрев спектакль, сказал: Сеня, в мире есть две самые лучшие пьесы — «Танго» и «Служанки». Статьи вышли прекрасные, билетов не было.
Аншлаговый спектакль и модный спектакль — не одно и то же
Это различение он проводит специально.
Мастерство режиссёра в том, чтобы угадать тему, которая волнует всех. Вот это и есть аншлаговый спектакль.
Модный спектакль — другое явление, и разницу он подчёркивает принципиально.
Про сам успех у него есть готовая формулировка, услышанная от Машкова: успех — это аншлаг. У нас, добавляет Спивак, был переаншлаг.
Тренер, факел и планка
Его метафоры о профессии — это и есть те самые заповеди в чистом виде.
Первая про спорт. Работу режиссёра можно сравнить с прыжками в высоту: если тренер не будет всё время, потихоньку и разными обманными приёмами поднимать планку, спортсмен так и будет прыгать на своей высоте.
Вторая про огонь. Артистов приходится всё время зажигать: они привыкли, что приходит человек с факелом. Бензина иногда не хватает, и бывали случаи, когда факел не зажигался.
Третья про природу вещей. Всё в мире стремится к покою — это закон. А театр спокойным быть не может. Поэтому и существуют такие чудаки, как режиссёры.
И четвёртая, про преподавание. Одному служить факелом трудно. А если будет хотя бы три факела — уже можно.
Совет йогов: тяжёлое брать легко, лёгкое — тяжело
Есть у него и правило, звучащее почти как формула ремесла.
Берясь за тяжёлый материал, относись к нему легко — чтобы не испугаться. Берясь за лёгкий, отнесись тяжело.
Рядом — два наблюдения того же порядка. За уверенностью, говорит Спивак, часто стоит отсутствие тонкости. А парадоксальные решения с возрастом приходят реже, потому что человеку мешает самодовольство.
Возраст, который ничего не меняет
Заканчивается разговор размышлением о времени.
Меняется ли внутреннее ощущение при чтении пьесы с годами? Спивак отвечает, что не меняется вовсе. Возраста, по его мнению, нет: что в три года, что в семьдесят лет — это один и тот же человек. Стареют одежды, а внутри остаётся тот, каким его создал бог.
Про старость он цитирует Марию Миронову, которая замечательно написала, что такое пенсионер. Зима, ты идёшь домой в туфлях на каблуках, холодно, входишь в квартиру, снимаешь туфли — вот это и есть пенсия. Когда ты перестаёшь делать то, что должно.
А завершает Спивак тем, от чего его театр отказываться не намерен.
Искать новое содержание они согласны. Но не хотят отказываться от слова свет. От слова игра. От слова любовь. И от слова добро.
Смотрите документальный фильм «Семён Спивак. Десять заповедей режиссёра» и узнайте больше о профессии режиссёра на портале «Лео Классика»!