Семён Спивак — народный артист России, художественный руководитель Молодёжного театра на Фонтанке, одного из самых любимых театров Петербурга. Этот документальный фильм о режиссёре — большой разговор с ним о профессии режиссёра. Пронумерованного списка из десяти пунктов в нём нет: заповеди рассыпаны между интервью, театральными историями и живыми репетициями, где видно, как Спивак останавливает сцену, показывает, спорит и добивается от актёров правды.
Бывает, режиссёр тридцать лет мечтает о пьесе, наконец берётся за неё — и спектакль не получается: за эти годы пьеса уже поставлена в голове, и репетировать скучно. «Поэтому я живу без мечты», — говорит Спивак. Жить, по его словам, надо сегодняшним днём. Одно желание у него всё же есть — поставить фильм, но в такое чудо он не верит.
Мама видела сына художником, и он ходил в изостудию. Дорога туда лежала мимо зала пионерского театра, и однажды мальчик там задержался — с этого, говорит Спивак, и началась неимоверная магнитная тяга к театру. Пионерский театр подарил ему и поездку в «Артек», где он сидел рядом с Юрием Гагариным и слушал, как тот поёт «Четырнадцать минут до старта». Ночь после этого никто не спал.
В театральный институт на Моховой Спивак поступил не с первого раза: в 1967 году, говорит он, «меня не поняли», а поняли только в 1974-м. К тому времени он окончил инженерно-экономический институт и по закону должен был три года отработать по распределению. Экзамены он сдал, но мандатная комиссия дала ему ровно сутки на открепление. Он позвонил маме: отношения у них были непростыми, но она поняла, что решается судьба. В десять утра она прилетела в Москву и вошла в министерство, около девяти вечера вышла оттуда со справкой — что она там делала, сын не знает до сих пор. Сели в поезд, приехали в Ленинград, успели — и его зачислили.
Маму на свои спектакли он обычно не звал: для родных, объясняет Спивак, ты должен быть самым лучшим. Но однажды театр приехал на гастроли недалеко от его родного города, и родители пришли на «Сон в летнюю ночь», где влюблённые в лесу из-за волшебной жидкости меняются парами. Мама решила, что все эти перипетии придумал сын, и после спектакля произнесла историческую фразу: «А я и не знала, что ты такой грязный человек». Больше об этом речь не заходила никогда.
Первый большой успех пришёл в Театре Ленинского комсомола. Директор потребовал аншлагов в огромном зале — и после «Необычайных приключений на волжском пароходе» по Алексею Толстому были и аншлаги, и замечательные статьи. «Я понял, что я могу склеить спектакль», — вспоминает Спивак.
В 1989 году главный режиссёр Молодёжного театра Ефим Падве переживал творческий кризис и решил уйти. Он видел спектакль Спивака и на вопрос, кого рекомендует, назвал его фамилию. «В жизни должны быть три счастливых случая, — говорит Спивак. — Это был один из трёх». Начало оказалось трудным: в театры тогда почти не ходили, в зале сидело два ряда, и договорились играть, только если наберётся двенадцать зрителей. Поддержала Спивака история об Александре Блоке, который прочитал двухчасовую лекцию единственному пришедшему слушателю, — пример благородства, чести и ответственности. А полный зал собрала «отвязная», по его выражению, комедия — «Мещанин во дворянстве» Мольера.
Театр, по Спиваку, — одно из последних искусств, где между залом и сценой нет электронных носителей: спектакль идёт так же, как живой разговор, и потому два спектакля по одной пьесе никогда не похожи друг на друга. Он вспоминает слова Юрия Башмета: «Я играю одинаково каждый вечер, но вчера у меня болело ухо — и всё отражается в смычке». А фильм всегда идёт одинаково, потому что это техника. При этом скорость спектакля выверяют буквально по секундам: «Это дыхание сделано своими руками».
Самое трудное в профессии — сделать сцену живой. Заходишь с одной стороны — не оживает, с другой — тоже. Тогда Спивак зовёт всех в кафе выпить кофе, чтобы и актёры, и сам режиссёр оказались в другой ситуации. Где-то проблёскивает живая секунда, она как магнит притягивает вторую, третью — и сцена постепенно оживает. Иногда на это уходят недели и бессонные ночи. Хороший спектакль сделать можно, повторяет он, главное — какой ценой. И шутит, что интеллигентный человек — это тот, кто засыпает после двух часов ночи.
Артист для Спивака — соратник, который согласен, что проблема, о которой идёт речь, есть и в нём, и в мире, и в самом режиссёре. Если режиссёр к артисту расположен, а тот равнодушен, это как семья, где мужу жена дорога, а ей всё равно: ясно, что пора прощаться. Деления на «стариков» и новичков он не признаёт — в театре все вместе. Режиссёров он делит на «мужей», которым нужен театр как дом, и «донжуанчиков», что переезжают из театра в театр. Сам он из первых: ему нужно работать в одном месте, близко знать и любить своих артистов — только тогда можно высказать любую мысль.
Современный театр, по его словам, разделился на добрый и злой, агрессивный, унижающий зрителя. Спивак — за добрый: зрителя надо любить, прощать и помогать ему. Искусство в наше меркантильное и сухое время он называет учебником по воспитанию чувств, а территорию театра — территорией нравственности. Один из его любимых режиссёров — Джорджо Стрелер, автор книги «Театр для людей»: не для критиков и не для фестивалей, а для людей, потому что человек внутри бесконечен и хочет узнать, кто он. Отсюда, уверен Спивак, и полные залы.
Самым любимым режиссёром он называет Георгия Товстоногова, который учил: режиссёр — полномочный представитель зрительного зала. Последним великим драматургом Спивак считает Славомира Мрожека — его «Танго», по словам режиссёра, Молодёжный театр первым поставил в России. Роман Виктюк, посмотрев спектакль, сказал: «Сеня, в мире есть две самые лучшие пьесы — „Танго“ и „Служанки“», а билетов было не достать. Но аншлаговый спектакль, подчёркивает Спивак, не то же самое, что модный: мастерство режиссёра в том, чтобы угадать тему, которая волнует всех.
Работу режиссёра он сравнивает с прыжками в высоту: если тренер не будет потихоньку, разными хитростями поднимать планку, спортсмен так и останется на своём метре двадцати. Артистов приходится всё время зажигать — они привыкли, что приходит человек с факелом. Всё в мире стремится к покою, напоминает Спивак, инженер по первому образованию, а театр спокойным быть не может — поэтому и существуют такие чудаки, как режиссёры.
Возраста, считает он, нет вовсе: что в три года, что в семьдесят — это один и тот же человек, меняются только одежды. Искать новое содержание его театр согласен, но отказываться от слов «свет», «игра», «любовь» и «добро» не собирается.
Смотрите фильм «Семён Спивак. Десять заповедей режиссёра» на видеоплатформе Лео Классика и узнайте больше о профессии режиссёра, о Молодёжном театре на Фонтанке и о том, как оживает сцена!