Леотуб
Андрей Тарковский. Отпечаток
Серии
Описание
«Русский Оскар Акиры Куросавы» — о чём этот фильм
«Дерсу Узала» — фильм, который Акира Куросава снял в Советском Союзе, на «Мосфильме», с русскими актёрами и русской натурой, единственный в его биографии. Она принесла ему главную кинематографическую награду мира — и получали эту награду без тех, кто её заработал.
Именно об этом рассказывает документальный фильм: как проект вообще возник, как его собирали из двух сценариев, как снимали в приморской тайге и почему двое главных участников узнали о премии из чужих рассказов. Говорят в нём Юрий Соломин, сыгравший Арсеньева, и второй режиссёр картины, работавший с Куросавой на площадке.
А эпиграфом идёт фраза самого режиссёра: человек должен бороться, чтобы жила надежда.
«Нас никто не вызвал и не пожал руки»: как Соломин узнал о премии
Юрий Соломин начинает с того, что переворачивает всю парадную версию этой истории.
Во-первых, говорит он, я даже не знал, что фильм выставили на премию: с нами никто не советовался. Во-вторых, ничего не изменилось и после присуждения. Как говорится, нас с мужиком — с Максимом Максимовичем Мунзуком — никто не вызвал в Госкино, не пожал нам руки и не сказал: поздравляю, вы ещё и это своё задание выполнили.
Узнал он всё случайно и не оттуда, откуда следовало бы. Пришёл в театр — а там звонок из газеты «Известия» и звонок из японского посольства. Вот тогда, признаётся Соломин, он и понял, что дело довольно серьёзное. Не больше того: сам Юрий Соломин «Дерсу Узала» тогда воспринимал скорее как хорошо сделанную работу, чем как событие мирового масштаба.
Зал встал — а они этого не видели
Через какое-то время он зашёл в Госкино за паспортом и билетами: уезжал на очередной международный фестиваль. И встретил там критика, который вёл тогда телевизионную программу о кино и на церемонии был лично.
Тот рассказывал взахлёб: когда объявили «Дерсу Узала», зал встал и аплодировал. Соломин слушал спокойно — «я всё это воспринял так, что меня это и не касается». Ну встал зал и встал.
Понимание пришло позже, когда он своими глазами увидел, как вручают эту премию: как поднимается зал, как это выглядит на самом деле. Вот тогда, говорит он, я очень расстроился — потому что, конечно, хотелось бы, чтобы мы с Максимом Максимовичем стояли там и получали премию сами.
Как Куросава выбрал «Дерсу Узала»
История выбора начинается почти анекдотически. Куросаву пригласили на один из фестивалей, а сопровождать его поручили режиссёру — это был Лев Александрович Кулиджанов. В подмосковном ресторане «Архангельское» гостя спросили прямо: что бы вы хотели снять?
Спрашивали не наугад. Все знали, что режиссер Акира Куросава любит русскую классику: он снимал «На дне» Горького и «Идиота», а Достоевский — его любимый писатель. Акира Куросава, фильмы которого к тому времени знал весь мир, был здесь гостем, которому не отказывают.
Куросава ответил, что хотел бы сделать «Тараса Бульбу». Кулиджанов извинился: к съёмкам этой картины готовится Сергей Бондарчук. Тогда гость назвал «Записки из Мёртвого дома», сел писать сценарий — и, по его собственному признанию, ничего не вышло: «стал писать — пропал Достоевский», герой то появляется, то исчезает, история запуталась.
И вот тогда он сказал: ну я бы тогда — «Дерсу Узала».
Кулиджанов, вспоминают в фильме, удивился по-настоящему: откуда Куросава вообще знает Владимира Арсеньева — писателя, которого к классикам русской литературы при всём желании не отнесёшь.
Почему в Госкино фильм был не нужен
Дальше идёт контекст, без которого не понять, почему всё шло так тяжело. Госкино СССР эта картина была совсем не нужна.
Причина простая: книгу уже экранизировали. В двадцатые годы, ещё при жизни Арсеньева, который был консультантом той съёмки, фильм по ней сняли, а в 61 году режиссёр Бабаян снял двухсерийную картину, тоже называвшуюся «Дерсу Узала». Прошло всего десять лет — и опять «Дерсу Узала»?
Есть и деталь, которая многое говорит о методе: старые версии в группе смотрели сами, но Куросаве не показывали вообще ничего — чтобы не путать у него в голове.
А решили всё аргументом, который в пересказе звучит почти комично: думали-думали и пришли к выводу, что хуже всё равно не сделает. Куросава плохо не снимет.
Два сценария и одна подпись: Нагибин и Куросава
Сценарий заказали Нагибину — драматургу высшего пилотажа, который обычно работал только по собственным сценариям и чужой материал брал неохотно. Он собрал фактуру из самых разных источников.
И тут приезжает Куросава — со своим сценарием. Хотя приглашали его как режиссёра, а не как автора.
Сценарии пришлось объединять, и это оказалось едва ли не самой тяжёлой частью работы: всё драматически выигрышное, что было написано, Куросава последовательно вычёркивал. В фильме вспоминают конкретный разговор. Рассказчик, по его словам, старался не конфликтовать, хотя был молод и горяч, и сказал осторожно, по-японски не сразу: жаль, что вы убрали вот эти эпизоды, и эти, и эти. Куросава ответил, что хочет показать здесь новую драматургию. И тут вскочил художник Юрий Ракша: о какой драматургии вы говорите, здесь никакой драматургии нет.
Закончилось всё административно. Нагибина отправили в Японию с единственным заданием — не возвращаться в Советский Союз, пока на сценарии не будет обеих подписей. Ушёл на это месяц, встречали его там прекрасно и обласкивали, — и в титрах в итоге оказалось два автора.
«Адъютант его превосходительства» вместо кинопроб
Утверждение Соломина — отдельная история, и рассказывает её он сам. Куросава попросил предложить ему русских актёров и показать их лучшие фильмы, честно признав, что нашего кинематографа не знает.
В группе гримёром работал Сергей Васильевич Калинин — тот самый, что снимал Соломина в «Адъютанте его превосходительства». Его и спросили: вы же знаете Соломина, какую картину показать? Он ответил: покажите «Адъютанта».
Дальше начались сложности арифметические: Куросава просил один фильм, а «Адъютант» — это пять серий. Показали две. А вечером Соломину позвонили и сказали, что Куросава просит показать остальные. На следующий день показали.
Вот тогда, как понимает сам актёр, вопрос и был решён. Проб как таковых не было: смотрели костюм, прикидывали, какие будут усы. После этого он часто бывал в группе уже как свой человек.
«Здравствуйте, я Мунзук»
На роль Дерсу ждали актёров из Бурятии и из Калмыкии, а на столе лежала фотография: Максим Мунзук, артист из Тувы.
И он приехал сам. Открылась дверь, вкатился в неё добродушный человек и сказал: здравствуйте, я Мунзук.
Куросава посмотрел на него и показал пальцем: Дерсу. На этом кастинг закончился.
Река Токема: прыжок, который Куросава не стал смотреть
Удивительное обстоятельство, с которого начинается этот эпизод: Мунзук, играющий охотника и сам всю жизнь живущий у воды, не умел плавать и воды боялся.
Готовясь к съёмкам, для общих планов пригласили похожего на него дублёра. Дублёр был и у Соломина — но Соломин сразу отказался. А увидев это, отказался и Мунзук: раз так, мне тоже не надо, я сам буду всё делать.
Самая сложная сцена снималась на объекте, который в группе называли рекой Токема. Мунзук должен был на плоту нестись по горной таёжной речке с быстрым течением и прыгнуть на сук, укреплённый тросами — их ставили водолазы.
Накануне, часов в одиннадцать вечера, пришёл переводчик: Куросава хочет поговорить. Разговор был короткий: завтра снимаем эту сложную сцену, но я поехать не могу, мы всё уже оговорили — снимите этот кадр без меня.
Дальше — то, что не попадает в парадные пересказы. Первая репетиция, вторая. Плот гоняют, его относит в сторону. Мунзук не может — расстояние большое, прыгнуть надо сразу и сразу захватить сук, а вдруг головой, а вдруг глазом. И ведь картина ещё вся впереди, думает рассказчик: а вдруг унесёт вместе с плотом под пороги, и придётся искать дублёра. Плоты при этом разбивались — сцены были страшные.
И всё-таки сняли. Получился момент, когда он прыгнул и прямо удачно ухватился.
«Куросава-сан не хотел видеть, как старик Мунзук будет умирать»
На следующий день Мунзук подошёл к рассказчику сам.
Я знаю, сказал он, знаю, почему Куросава-сан не поехал на съёмку, а поручил её тебе. Потому что ты актёров не любишь. А Куросава-сан не хотел видеть, как старик Мунзук будет умирать.
Это, пожалуй, лучшая фраза во всём фильме — и она объясняет про Куросаву больше, чем любая рецензия.
Музыка: Исаак Шварц и песня про орла
О работе с композитором в фильме говорит сам Куросава, и говорит подробно.
Композитора выбирали очень долго. Он пересмотрел много картин, чтобы познакомиться с работой тех, кого ему рекомендовали, — пока не увидел «Станционного смотрителя», экранизацию Пушкина. Там была замечательная музыка, и её автора, Исаака Шварца, попросили стать композитором «Дерсу Узала». «По-моему, мы не промахнулись в своём выборе».
Начали не с задач, а с разговора: целый вечер посвятили киномузыке вообще, а не конкретно своей картине. Мнения совпали почти по всем вопросам, общий язык нашёлся легко, и друг другу они, судя по всему, очень понравились.
Дальше работа шла так: приходили к Шварцу в мастерскую, он наигрывал мелодии, которые, по его мнению, подошли бы картине, а они вносили поправки, делали замечания, высказывали пожелания. Бывали и споры.
Больше всего времени ушло на главную мелодию. Остановились на народной песне, в которой хор спрашивает у орла, где он летал, а орёл отвечает, что летал над горами и над долами и долго не был в родных краях, потому что хотел увидеть другие страны.
Почему в Японии зал аплодировал, а в Москве не заметили
Песня звучит с экрана дважды — в начале и в конце. Но во второй раз слова чуть изменены: хор спрашивает уже не «куда ты улетал», а «куда ты улетел».
И хотя зритель к этому моменту знает, что Дерсу больше нет в живых, орёл отвечает по-прежнему: я всё так же летаю над горами, над долами.
На московской премьере эту деталь почему-то не заметили. А в Японии она произвела на зрителей большое впечатление — по ходу песни в зале возникали аплодисменты. Песня японцам так понравилась, что её сразу включил в свой репертуар известный и московской публике ансамбль «Дак Дакс», успевший выпустить пластинку с её исполнением.
Осень, которой не было: 15 октября 1974 года
Снимали по временам года, честно: была зима, было лето, немного лета сняли — а осень собирались снимать осенью, чтобы всё было по-настоящему.
И в один прекрасный момент на Дальнем Востоке поднялся такой ветер, что сорвал с красочной тайги все листья — зелёные, золотистые. Остались одни ветки, как в горевшем лесу.
Дальше началось спасение положения в масштабах, которые сегодня кажутся выдумкой. Искусственные листья везли целым авиарейсом из Москвы и целыми самолётами из Японии. Приставляли лестницы, поднимали солдат — целый полк — навивать листву обратно на ветки. В кадр из всего этого, по словам рассказчика, попало, кажется, одно место на переднем плане.
Осень так и не сняли. Решили ждать настоящую: придёт осень — будет осень.
Вместо осени 15 октября 1974 года на Дальнем Востоке выпал снег. И больше не таял: метры за ночь.
Куросаве было плохо. Он закрылся в номере гостиницы. Решать надо было одно из двух: консервировать картину на целый год или что-то придумывать. И все — и продюсеры, и группа — думали, чего же будет.
«Природа — очень плохой партнёр»
Придумали. Решили обойтись почти без осенних кадров: их в фильме, как говорит рассказчик, немного — и это «немного» сказано с нажимом.
Дописали сцену со стрельбой по бутылке — сценка получилась хорошая. И сцену зимнего бивака, где герои в новогоднюю ночь играют в игрушки: её, признаётся рассказчик, целиком придумал он сам.
Многие осенние эпизоды, написанные в первом и во втором сценариях, в картину так и не вошли. Что-то доснимали в Москве, что-то — на Дальнем Востоке, а снег поливали тёплой водой из пожарных машин, чтобы его не было видно и сцена сходила за осень.
Вывод из всей этой истории сформулировал сам Куросава: природа — очень плохой партнёр для кинематографистов, спорить с ней нельзя, к ней можно только приспосабливаться.
А про замысел он говорил так: своим фильмом я хотел бы сказать людям всей земли, как важно беречь природу. Мне просто хочется по возможности спокойно и тихо, оставляя зрителю простор для раздумий, сделать фильм о двух людях, внешне не похожих друг на друга, о том, как возникла и крепла их дружба, и о мире природы, который их окружает.
Смотрите фильм «Русский Оскар Акиры Куросавы» и узнайте больше о том, как снимался «Дерсу Узала», о прыжке Максима Мунзука на реке Токема и об осени, которую пришлось заменить зимой, на портале «Лео Классика»!
Режиссёр Николай Антипов
Оператор Борис Яньков
Режиссёр монтажа Сергей Шугальский