Дом Демидова в Санкт-Петербурге

Дом Демидовых: сосед Исаакиевского собора

Знаменитый собор преподобного Исаакия Далматского, или, коротко, Исаакиевский собор, знают все — это одна из главных достопримечательностей Санкт-Петербурга. Однако мало кто знает, что совсем рядом, буквально за углом, у него есть сосед-ровесник, построенный теми же самыми руками, — так называемый дом Демидовых, он же особняк Демидова в Санкт-Петербурге.

Именно им открывается цикл программ об усадьбах, памятниках истории, культуры и архитектуры. Часто бывает так, что судьба одного здания перекликается с судьбой государства настолько, что становится его историей. Главный герой нашего рассказа всего один — собственно, сам дом. А второстепенных наберётся на увесистый том.

Первые сто лет: от купеческого дома до Эссенов

Первое каменное строение на участке под номером 43 на Большой Морской улице появилось в 1740-х годах и принадлежало купцу. Дом был одноэтажным, на высоких подвалах, в одиннадцать окон, и только во второй половине XVIII века его надстроили до трёх этажей.

Следующие почти тридцать лет дом менял хозяев: тут жили бароны и баронессы, банкиры и купцы, обер-прокурор, позже ставший сенатором, и даже учитель музыки и пения из Царскосельского лицея. В 1829 году владелицей стала Софья Александровна, жена генерала Петра Кирилловича Эссена, — того как раз назначили петербургским военным генерал-губернатором, затем он стал членом Государственного совета, в 1830 году председательствовал в особом комитете по борьбе с холерой, а спустя три года получил графское достоинство.

1836 год: покупка, свадьба и Монферран

14 февраля 1836 года участок был продан семьёй Эссенов за 240 000 рублей действительному статскому советнику, владельцу уральских чугуноплавильных заводов и меценату Павлу Николаевичу Демидову. Сами Эссены переехали в казённую квартиру в доме 38 по Большой Морской, тут же рядом.

Демидов тогда готовился к свадьбе и загорелся идеей сделать здесь родовое гнездо — поэтому всего через одиннадцать дней выкупил и соседний дом. К работе он привлёк Огюста Монферрана, который как раз возводил Исаакиевский собор. Монферран был близок к семье: его родители были комиссионерами, то есть агентами отца Павла Николаевича, Николая Никитича Демидова, а сам архитектор стал на свадьбе Демидова свидетелем. Соседний дом под номером 45 Демидов купил для себя, а этот, 43-й, — в подарок будущей супруге.

Аврора Шернваль: невеста, ради которой перестроили дом

Невестой была баронесса и фрейлина императрицы Александры Фёдоровны Аврора Шернваль фон Валлен — одна из первых красавиц Петербурга, которую писал Карл Брюллов. Да ещё и с такой биографией.

Отец Авроры, Карл Шернваль, тоже был первым, но не красавцем, а губернатором Выборга — после того как росчерком царского пера 11 декабря 1811 года вся Выборгская губерния была отторгнута от России в пользу Финляндии. Человек он был, мягко говоря, неприятный: ярый националист, он бросился искоренять русское варварство и устроил местным дворянам и помещикам такую весёлую жизнь, что львиная их доля предпочла уехать подобру-поздорову, распродав за бесценок или попросту бросив свои имения.

Шернваль пробыл на должности три года и скончался в 1815-м. На его место губернатором был назначен Карл Иоганн Валлен, за которого вскорости и вышла замуж вдова Шернваля. А восьмилетнюю Аврору мать отправила в Петербург, к своей сестре, — и спустя несколько лет та начала появляться в свете.

Муханов, «медная Венера» и эпиграмма Соболевского

Дальше — великосветская лирика. Влюблённый в Аврору Баратынский познакомил её с адъютантом генерал-губернатора Закревского Александром Алексеевичем Мухановым. Муханов влюбился в Аврору, Аврора влюбилась в Муханова — но в то же самое время сам Муханов был взаимно влюблён в жену Закревского, Аграфену Фёдоровну, ту самую знаменитую пушкинскую медную Венеру. Баратынский, кстати, тоже был в неё влюблён и посвящал стихи и Венере, и Авроре.

А потом Муханов, вместо того чтобы сделать предложение, исчез без объяснений. Злые языки связывали это с отсутствием у Авроры приданого — друг Пушкина Соболевский даже писал: «Сияет Аврора, свежа и румяна, в ней много для взора». Так или иначе, Аврора с Мухановым встретились снова только через несколько лет и даже обручились, но Муханов опять повёл себя крайне непорядочно: умер от пневмонии прямо накануне свадьбы. Примерно через год Аврора приняла предложение Демидова.

Легенда о крейсере «Аврора»

С её именем связана ещё одна легенда. Крейсер «Аврора» по старой морской традиции был назван в честь отслужившего своё одноимённого фрегата, защищавшего рубежи России во время Крымской войны в середине XIX века. А вот сам фрегат, согласно легенде, назвал лично Николай I — причём не в честь богини утренней зари, а по имени одной из красивейших женщин Петербурга, Авроры Шернваль.

Что сделал Монферран с фасадом

С таким сокровищем Демидов просто не мог въехать в старый дом и попросил Монферрана заняться перестройкой и отделкой. Несмотря на то что архитектор считал буквально каждую минуту на стройке Исаакия, дружба — ну и, наверное, демидовские деньги — сделали своё дело.

Монферран полностью переделал фасад, добавив в отделку элементы барокко. Белым мрамором облицованы ниши для фонтанов; из такого же белого мрамора сделаны шесть мужских и женских полуфигур, поддерживающих балкон второго этажа. Работу выполнила фирма Трискорни — семейство итальянских скульпторов, трудившихся тогда в Петербурге, в том числе в Таврическом саду, Зимнем и Михайловском дворцах.

Верхние этажи украшены пилястрами, а в центральной части фасада помещена скульптурная композиция «Слава» работы французского скульптора Теодора Жозефа Наполеона Жака — он же автор памятника Петру I в Кронштадте. Крылатые фигуры держат развёрнутый свиток с гербом Демидовых; впоследствии, с помощью нескольких нехитрых манипуляций, герб перестанет быть демидовским.

Цоколь облицован сердобольским гранитом — разновидностью, добывавшейся в каменоломнях на берегу и островах севера Ладожского озера, недалеко от города Сердоболь, нынешней Сортавалы. Камень этот ценили, и редкое значительное здание Петербурга обошлось без его участия.

Малахитовый зал

Самое известное помещение в доме — малахитовый зал Демидовых. До особняка Демидова малахит использовали только при оформлении небольших предметов и украшений; в интерьере помещения он был применён здесь впервые. Всё та же фирма Трискорни взяла для камина и колонн камень, добытый во владениях Демидова на Урале. И этот малахитовый приём стал примером, скажем, для отделки Зимнего дворца или иконостаса в Исаакиевском соборе.

После Демидова: аренда, баптистская молельня, посольство

Павел Николаевич Демидов скончался от сердечной недостаточности через четыре года после свадьбы, в 1840 году, оставив Аврору с полуторагодовалым сыном Павлом. Аврора владела особняком примерно до 1846 года, пока не вышла замуж вторым браком за сына великого историографа Карамзина. Следующим владельцем дома стал её сын, Павел Демидов — Павел Павлович, будущий князь Сан-Донато.

Спустя почти двадцать лет, в 1864 году, он заключает договор о сдаче дома за 10 000 рублей в год с маркизом — послом короля Италии при российском императорском дворе. Маркиз выступал как официальное лицо, руководитель дипломатической миссии. Злые языки и тут вносят свои исторические справки: говорят, истинной причиной сдачи дома в аренду было то, что Павел проигрался в карты.

Ещё через девять лет дом продаётся Наталье Фёдоровне, внучке санкт-петербургского военного губернатора фон дер Палена — того самого, причастного к убийству Павла I. Для неё в 1870 году особняк перестраивал Иван Васильевич Штром: в подвале установили два калорифера, ликвидировали печи, провели газ, водяное отопление и водопровод. А всё для чего? Светлейшая княгиня была пылкой протестанткой и устроила в доме молельню для баптистов. На смену светским раутам и приёмам пришли духовные беседы со свободным доступом для всех желающих.

Итальянское посольство и утрата малахита

В 1910 году дом выкупается послом короля Италии и становится собственностью итальянского государства. Первым делом меняют детали герба на фасаде, превращая его в итальянский. Потом, правда, из-за Первой мировой войны посольство пустеет, но в 1924 году, когда устанавливаются дипломатические отношения между Италией и советской стороной, здание возвращается Италии — его немного отделывают под себя, добавляют орнаментов.

Вот что писал журнал «Столица и усадьба» за 1914 год о большой столовой для торжественных обедов: оригинальный вид придаёт этой комнате освещение с потолка, вечером электрическое, устроенное так, что даёт почти одинаковый эффект с дневным, и скрытое карнизами плафона; стены украшены портретами старых мастеров, которые представляют личную собственность посла, а на стене налево — портрет короля Виктора Эммануила III.

Предположительно в 1925 году внутреннее убранство малахитового зала — колонны, камин, мрамор, пилястры и наборный паркет — было демонтировано и подготовлено к вывозу в Италию. Груз шёл через Крым, но к адресату так и не попал. На сегодня малахитовая комната дома Демидовых считается безвозвратно утраченной.

Дом сегодня

Итальянские послы сидели здесь вплоть до октября 1957 года, когда Италия передала несколько своих зданий, включая это, в обмен на здание в Москве. Затем в доме размещается отделение государственного проектного института «Гипростанок»: до середины девяностых здесь занимаются научно-исследовательской деятельностью в области станкостроительной и инструментальной промышленности. В 1995-м исторический особняк арендует и располагает в нём свою штаб-квартиру один из банков — впрочем, тоже ненадолго.

Сейчас здание находится в ведении федерального агентства по управлению и использованию памятников истории и культуры и ждёт реставрации.

Смотрите фильм о доме Демидовых и узнайте больше об Авроре Шернваль, о том, что сделал с фасадом Монферран, и о судьбе малахитового зала, который так и не доехал до Италии, на портале «Лео Классика»!