






























На Большой Морской улице в Санкт-Петербурге, в самом сердце исторического центра, стоит особняк, мимо которого многие проходят, не догадываясь о его истории. Это так называемый дом Демидовых, он же особняк Демидова — здание, за фасадом которого скрываются почти три столетия петербургской жизни.
Именно им открывается цикл программ об усадьбах, памятниках истории, культуры и архитектуры. Часто бывает так, что судьба одного здания перекликается с судьбой государства настолько, что становится его историей. Главный герой нашего рассказа всего один — собственно, сам дом. А второстепенных наберётся на увесистый том.
Первое каменное строение на участке под номером 43 на Большой Морской улице появилось в 1740-х годах и принадлежало купцу. Дом был одноэтажным, на высоких подвалах, в одиннадцать окон, и только во второй половине XVIII века его надстроили до трёх этажей.
Затем дом не раз менял хозяев: здесь жили бароны и баронессы, банкиры и купцы, обер-прокурор, позже ставший сенатором, и даже учитель музыки и пения из Царскосельского лицея. В 1829 году владелицей стала Софья Александровна, жена генерала Петра Кирилловича Эссена. Его как раз назначили петербургским военным генерал-губернатором, затем он стал членом Государственного совета, в 1830 году председательствовал в особом комитете по борьбе с холерой, а спустя три года получил графское достоинство.
14 февраля 1836 года семья Эссенов продала участок за 240 000 рублей действительному статскому советнику, владельцу уральских чугуноплавильных заводов и меценату Павлу Николаевичу Демидову. Сами Эссены переехали в казённую квартиру в доме 38 по Большой Морской, тут же рядом.
Демидов тогда готовился к свадьбе и загорелся идеей устроить здесь родовое гнездо — поэтому всего через одиннадцать дней выкупил и соседний дом. К работе он привлёк Огюста Монферрана, который как раз возводил Исаакиевский собор и был близок к семье Демидовых. Соседний дом под номером 45 Демидов купил для себя, а этот, 43-й, — в подарок будущей супруге.
Невестой была фрейлина императрицы Александры Фёдоровны Аврора Шернваль фон Валлен — одна из первых красавиц Петербурга.
Её отец, Карл Шернваль, умер в 1815 году. Мать вскоре вышла замуж за Карла Иоганна Валлена, а восьмилетнюю Аврору отправила в Петербург, к своей сестре. Спустя несколько лет девушка начала появляться в свете.
Дальше — великосветская лирика. Влюблённый в Аврору Евгений Баратынский познакомил её с адъютантом генерал-губернатора Закревского Александром Алексеевичем Мухановым. Муханов и Аврора полюбили друг друга, хотя, по слухам, сердце Муханова было отдано и жене Закревского, Аграфене Фёдоровне, — той самой, которую Пушкин назвал «медной Венерой». Баратынский, кстати, тоже был ею увлечён и посвящал стихи и Аграфене Закревской, и Авроре.
А потом Муханов, вместо того чтобы сделать предложение, исчез без объяснений. Злые языки связывали это с отсутствием у Авроры приданого — друг Пушкина Сергей Соболевский даже сочинил на этот счёт язвительную эпиграмму. Так или иначе, через несколько лет Аврора и Муханов встретились снова и даже обручились, но незадолго до свадьбы Муханов скоропостижно скончался. Примерно через год Аврора приняла предложение Демидова.
С её именем связана ещё одна легенда. Крейсер «Аврора» по старой морской традиции был назван в честь одноимённого фрегата, защищавшего рубежи России во время Крымской войны в середине XIX века. А сам фрегат, согласно легенде, назвал лично Николай I — причём не в честь богини утренней зари, а по имени одной из красивейших женщин Петербурга, Авроры Шернваль.
С такой невестой Демидов просто не мог въехать в старый дом и попросил Монферрана заняться перестройкой и отделкой. Несмотря на то что архитектор был буквально поглощён строительством Исаакия, дружба — ну и, наверное, демидовские средства — сделали своё дело.
Монферран полностью переделал фасад, добавив в отделку элементы барокко. Белым мрамором облицованы ниши для фонтанов; из такого же белого мрамора выполнены шесть мужских и женских полуфигур, поддерживающих балкон второго этажа. Работу выполнила мастерская Трискорни — семейства итальянских скульпторов, трудившихся тогда в Петербурге, в том числе в Таврическом саду, Зимнем и Михайловском дворцах.
Верхние этажи украшены пилястрами, а в центральной части фасада помещена скульптурная композиция «Слава» работы французского скульптора Теодора Жака — автора памятника Петру I в Кронштадте. Крылатые фигуры держат развёрнутый свиток с гербом.
Цоколь облицован сердобольским гранитом, который добывали в каменоломнях на берегу и островах северной части Ладожского озера, недалеко от города Сердоболь, нынешней Сортавалы. Этот камень очень ценили, и редкое значительное здание Петербурга обошлось без него.
Самое известное помещение в доме — малахитовый зал Демидовых. Прежде малахит использовали главным образом для небольших предметов и украшений, а здесь он одним из первых был применён в отделке интерьера. Всё та же мастерская Трискорни взяла для камина и колонн камень, добытый во владениях Демидовых на Урале.
Павел Николаевич Демидов скончался в 1840 году, через четыре года после свадьбы, оставив Аврору с младенцем-сыном Павлом. Аврора владела особняком примерно до 1846 года, когда вышла замуж вторым браком за Андрея Карамзина, сына великого историографа. Следующим владельцем дома стал её сын — Павел Павлович Демидов, будущий князь Сан-Донато.
В 1860-е годы он сдавал дом в аренду. Злые языки и тут вносили свои уточнения: говорили, что истинной причиной стал крупный карточный проигрыш владельца.
В 1870-е годы особняк приобрела светлейшая княгиня Наталья Фёдоровна Ливен, внучка петербургского военного губернатора Петра фон дер Палена. Для неё дом перестраивал Иван Васильевич Штром: в подвале установили два калорифера, ликвидировали печи, провели газ, водяное отопление и водопровод. Княгиня была глубоко верующей протестанткой и устраивала в доме религиозные собрания, открытые для всех желающих. На смену светским раутам пришли духовные беседы.
В XX веке дом сменил ещё нескольких владельцев. По одной из версий, в 1920-е годы внутреннее убранство малахитового зала — колонны, камин, мрамор, пилястры и наборный паркет — было демонтировано и вывезено, но до места назначения так и не добралось. Сегодня малахитовая комната дома Демидовых считается безвозвратно утраченной.
Смотрите фильм о доме Демидовых на видеоплатформе Лео Классика и узнайте больше об Авроре Шернваль, о том, что сделал с фасадом Монферран, и о судьбе знаменитого малахитового зала!