






























На Спиридоновке, 17, в Москве стоит один из самых красивых и необычных особняков города — настоящий рыцарский замок, построенный в конце XIX века для Зинаиды Морозовой. По меркам московских усадеб он совсем молод, но его история ничуть не уступает в увлекательности историям старинных дворянских домов. А попасть сюда непросто: двери особняка открыты далеко не для всех.
Имя Саввы Морозова — знаменитого русского предпринимателя, промышленника, мецената, почётного гражданина и мануфактур-советника — в обстоятельном представлении не нуждается. Поэтому расскажем о том, что важно в контексте истории особняка.
Сам Савва Тимофеевич, внук крепостного крестьянина, воспитанный в строгости старообрядческой семьи, был человеком скромным, даже экономным: биограф отмечает, что он мог ходить в стоптанной обуви с заплатами. Зато по отношению к другим был чрезвычайно щедр, а тем, кто занимал место в его сердце, вообще ни в чём не отказывал — благо мог себе это позволить.
Историки пишут, что из-за жены, Зинаиды Григорьевны, окружение нередко его упрекало: то у неё шлейф длиннее, чем у императрицы Александры Фёдоровны, то диадема дороже, то букет на балу богаче, чем у всех прочих. Поэтому, когда Зинаида Григорьевна захотела особняк, она его сразу и получила.
Впрочем, не совсем сразу. В 1893 году Морозовы выкупили этот участок у семьи Аксаковых. Старый дом снесли как не соответствующий представлениям хозяйки о роскоши, а на его месте за пять лет построили диковинный и уникальный по тем временам — да и по нынешним тоже — рыцарский замок в центре Москвы.
Свою роль сыграло то, что Савва Морозов несколько лет прожил в Британии: учился в Кембридже, постигал основы текстильного производства в Манчестере. Там он и пристрастился к готической архитектуре — соответствующее задание и выдал архитектору, тогда ещё малоизвестному тридцатичетырёхлетнему Фёдору Шехтелю. Они уже были знакомы: Шехтель работал над проектом морозовской дачи в Подмосковье, а тут такой роскошный заказ, крайне неординарная по тем временам фантазия — и денег на неё не жалели.
Фёдор Осипович взялся за дело со всей мощью пока ещё не признанного таланта: всего за два месяца он разработал проект, включавший сотни чертежей. «Работаю я очень много, — писал он, — впрочем, одно это меня и удовлетворяет и делает более или менее счастливым. Я уверен, что без работы я был бы никуда не годен, как часы, не заводимые аккуратно и постоянно».
В результате все ахнули: получилось действительно готично. Заострённые кверху башни, стрельчатые окна, декоративные элементы, напоминающие зубцы крепостной стены, изображения львов и химер на фасаде. Главный дом соединялся подземным переходом с хозяйственными постройками, комнатами прислуги, котельной, прачечной и даже собственной электростанцией.
А ещё небольшая, но приятная деталь: этот частный заказ Шехтель представил для получения права на производство строительных работ. Москва такого ещё не видела, и для Шехтеля особняк Морозовой стал поворотным моментом в карьере — новые заказы посыпались один за другим.
Дело было даже не столько во внешней красоте особняка, сколько во внутренней. Планировка была по тем временам революционной: все помещения организованы вокруг своеобразного ядра — парадной лестницы, — и Шехтель расположил их, следуя логике жизни хозяев, а не привычному принципу симметрии. В конце XIX века это сочли смелым и удивительным новшеством.
Один из очевидцев вспоминал, как поехал с отцом на торжественное открытие этого нового московского чуда. На вечер собралось всё именитое купечество, а хозяйка, Зинаида Григорьевна Морозова, «большого ума, с прирождённым тактом… вся увешанная дивными жемчугами», принимала гостей с поистине королевским величием.
Внутри особняка Шехтель спроектировал несколько гостиных, столовую, бильярдную, будуар Зинаиды Григорьевны, рабочий кабинет владельца и детские комнаты. В интерьерах сочетаются несколько стилей: конечно, готика, но также классика, барокко и ампир. Парадный зал украшен деревянными панелями с резьбой и росписью, а перила лестницы — изображениями змей и фантастических существ. Их изготовили на фабрике Павла Шмидта, официального поставщика мебели императорского двора.
Здесь есть любопытная подробность. Павел Шмидт был женат на Вере Викуловне Морозовой — сестре первого мужа Зинаиды Григорьевны. Её второй брак, с Саввой Морозовым, наделал в Москве много шума, но это не помешало сторонам договориться, и заказ был выполнен.
Врубель: «Роберт и монахини» и панно «Времена дня»
Скульптуру, известную под названием «Роберт и монахини», создал тогда ещё не признанный художник — Михаил Врубель. Он же оформил малую готическую гостиную особняка: три панно — «Утро», «Полдень» и «Вечер», — объединённые общей темой «Времена дня». За них художник получил от Морозова 7000 рублей, а сегодня эти работы хранятся в крупнейших музеях страны. По эскизу Врубеля был сделан и витраж с рыцарем; он, к сожалению, сгорел при пожаре 1995 года, но его воссоздали в натуральную величину.
Зинаида Морозова вскоре превратила новый особняк в центр московской светской жизни. В её салоне бывали Фёдор Шаляпин, Антон Чехов, Владимир Немирович-Данченко, Александр Бенуа и даже члены императорской семьи — например, великая княгиня Елизавета Фёдоровна, супруга московского генерал-губернатора великого князя Сергея Александровича.
Сам Савва Морозов, в отличие от супруги, предпочитал жизнь тихую и скромную. На Никольской мануфактуре он проводил едва ли не больше времени, чем дома, а его личные комнаты были обставлены куда скромнее остальных помещений: в кабинете всё просто, за кабинетом спальня, и обе комнаты производили впечатление жилища холостяка.
После смерти Саввы Морозова среди рабочих его фабрики возникла легенда: будто бы Савва не умер, вместо него похоронили другого, а он отказался от богатства и тайно ходит по фабрикам, наставляя рабочих. Зинаида Григорьевна тоже говорила, что покойный муж продолжает ходить — правда, в качестве призрака, по ночам и по своему дому. Это и стало главной причиной продажи особняка.
В 1909 году за 870 000 рублей его приобрёл другой известный предприниматель и тоже поклонник Шехтеля — Михаил Павлович Рябушинский, поселившийся здесь с женой, артисткой балета Большого театра Татьяной Примаковой. Новый владелец почти ничего не изменил ни в интерьерах, ни во внешнем облике дома. По его распоряжению переоформили только одну гостиную: для неё художник Константин Богаевский написал три декоративных панно — «Даль», «Скала» и «Солнце», — перекликающихся с работами Врубеля. Они тоже, увы, сгорели в 1995-м и тоже были восстановлены.
Кроме того, Рябушинский украсил дом шедеврами импрессионистов, китайскими и японскими акварелями, картинами Васнецова, Бенуа, Серова, Репина и многих других. Здесь же находились работы Дега и скульптуры Родена.
Смотрите фильм об особняке Зинаиды Морозовой на видеоплатформе Лео Классика и узнайте больше о Шехтеле, о врубелевских «Роберте и монахинях», о тайнике Рябушинского и о том, почему в этот дом не пускают посетителей!