






























Старинный дом может рассказать о многом: кто его строил, кто в нём жил, кто бывал в гостях, что здесь происходило. Стоит внимательно проследить его судьбу — и перед нами проявится яркая картина, в которой отражаются целые эпохи. Сегодня речь о доме Долгоруковых — московской усадьбе в Колпачном переулке.
И сразу немного московского колорита: прежде этот переулок называли не Колпачным, а Колпашным. Это то же старомосковское произношение, что и «булошная»: исконные москвичи тяготели к смягчению. А название переулок получил потому, что ещё в XVI веке здесь находилась слобода ремесленников, делавших мужские головные уборы — колпаки. Аристократия стала селиться в Колпашном чуть позже.
До нынешнего дома здесь стояли палаты. Доподлинно неизвестно, кому они изначально принадлежали, но в роли предполагаемых хозяев называют целый ряд исторических личностей.
Первый из них — Григорий Лукьянович Скуратов-Бельский, приближённый Ивана Грозного и один из руководителей опричнины, получивший за малый рост прозвище Малюта и вошедший под ним в историю как печально известная фигура. Его имя стало нарицательным — возможно, поэтому по Москве и разнеслась молва о мрачных подвалах по этому адресу.
Позже палаты перешли к Лукьяну Степановичу Стрешневу, видному сановнику при царе Михаиле Фёдоровиче. Правда, не очень понятно, до или после того, как его дочь Евдокия стала царицей. Затем здесь жил воевода Кирилл Полуэктович Нарышкин, дед Петра I, — и тут тоже есть история про удачный брак: на его дочери Наталье Кирилловне в 1671 году женился царь Алексей Михайлович.
Если бы эти палаты сдавались в аренду, в объявлении можно было бы написать: дом-талисман, дочери его хозяев становились царицами. Правда, самому Нарышкину счастливый дом не помог: во время стрелецкого восстания 1682 года его насильно постригли в монахи и отправили в монастырь, где он и скончался.
Палаты сменили ещё нескольких хозяев. Здесь жил сотник Лука Хитрово, потом другие семейства, а затем Бутурлины, которые продали дом князю Константину Кантакузину. Тот расширил владение, прикупив соседний двор, но уже в 1744 году уступил всё это тому, кто дал дому его нынешнее название, — князю Александру Алексеевичу Долгорукову.
Александр Алексеевич был тогда капитаном Бутырского пехотного полка и представителем древнего княжеского рода Долгоруковых — Рюриковичей, чью фамилию часто ошибочно связывают с основателем Москвы Юрием Долгоруким. Купленное владение он записал не на себя, а на супругу и детей. Запомним этот факт — он сыграет свою роль позже.
Долгоруков затеял грандиозную перестройку старого дома. Сначала к работе привлекли зодчего Дмитрия Васильевича Ухтомского — главного архитектора Москвы, мастера елизаветинского барокко, автора многочисленных триумфальных арок и павильонов. Он и к этому заданию подошёл со свойственными его работам яркостью и пышностью. Не отставал и следующий архитектор, принявший эстафету строительства, — Василий Яковлевич Яковлев.
Дворец вышел на славу: фасад и план здания знаменитый архитектор Матвей Казаков поместил в свои альбомы наиболее примечательных строений Москвы.
По свидетельствам очевидцев, внутренние помещения поражали роскошью. Стены были обиты штофными обоями, в комнатах и залах стояли голландские печи, украшенные великолепными изразцами, повсюду была расставлена дорогая мебель.
Почти ничего из внутреннего убранства того времени не сохранилось. Зато некоторые архитектурные решения дожили до наших дней: в центре особняка был устроен каретный проезд, отделявший старую часть здания. Гости въезжали в каретах прямо в дом, а затем по боковой лестнице поднимались в парадный вестибюль со скульптурами и колоннами.
Князь Долгоруков умер в 1782 году — и вот тут-то всё и началось. Помните про жену и детей, на которых была оформлена усадьба?
Сейчас трудно установить точно, но говорят — хотя в это и непросто поверить, — что супруга Александра Алексеевича была сомнительного по тем временам происхождения, чуть ли не из крепостных, да и брак их был оформлен, скажем так, не до конца. Поэтому, когда встал вопрос о наследстве, выстроилась целая очередь родственников: москвичей тогда испортил вопрос не квартирный, а усадебный.
Судебная тяжба растянулась более чем на тридцать лет, и до вынесения решения дом находился под опекой суда и сдавался в аренду. Так здесь некоторое время жил Павел Никитич Каверин, калужский и смоленский губернатор, отец Петра Каверина — гусара, члена Союза благоденствия и приятеля Пушкина. Именно о нём поэт писал в первой главе «Евгения Онегина»: «К Talon помчался: он уверен, что там уж ждёт его Каверин». Talon — знаменитый ресторан на Невском проспекте.
Жестокий князь и конец дворянской истории
В 1818 году тяжба о наследстве наконец завершилась: суд встал на сторону родственников, и новым владельцем усадьбы стал отставной капитан князь Михаил Михайлович Долгоруков, племянник прежнего хозяина.
Человеком он был тяжёлым. По сообщениям современников, князь отличался сумасбродством, несдержанностью и пристрастием к спиртному, а с прислугой обращался так жестоко, что даже по меркам того времени это сочли недопустимым. В итоге по высочайшему повелению его выслали из Москвы в Вятку — как сообщалось, «за гнусные и дерзкие поступки».
Вятка князя не исправила: в августе 1831 года по распоряжению императора всю его прислугу отослали обратно домой, а самого Долгорукова позже выслали ещё дальше, в Пермь, где он и скончался. После этого владение перешло в купеческие руки и стало использоваться для торговых и хозяйственных нужд.
Находка в подвале и дом сегодня
С тех пор здесь почти ничего примечательного не происходило — разве что в начале XX века во время ремонта в подвале обнаружили подземный ход, а в нём несколько старинных книг и трость с золотым набалдашником.
В начале 1930-х годов рядом построили многоэтажный жилой дом, из-за чего был разобран угол самой древней части особняка. В 1997 году дом Долгоруковых отреставрировали. Сейчас здание принадлежит государству и работает как выставочная площадка.
Какова история, таков и дом
Этот дом можно назвать счастливым — если вспомнить, как дочери его владельцев выходили замуж за царей, или просто любоваться его барочной красотой и монументальностью. И одновременно мрачным — если вспоминать легенды о подвалах и жестокого князя. Что, собственно, и подтверждает простую мысль: какова история, таков и дом.
Смотрите фильм о доме Долгоруковых на видеоплатформе Лео Классика и узнайте больше о палатах, которые молва приписывала Малюте Скуратову и о тридцатилетней тяжбе за наследство!