






























Старинный дом может рассказать о многом: кто его строил, кто в нём жил, кто бывал в гостях. Стоит лишь внимательно проследить его судьбу — и перед нами разворачивается история целой страны. Сегодняшний герой — палаты Титова в Лаврушинском переулке в Москве. Сейчас это Стрелецкие палаты, где работает музей военной истории, посвящённый стрельцам.
Это сейчас здесь центр Москвы, а когда-то, если верить духовной грамоте Ивана III, уже в самом начале XVI века тут было село Кадашево. При этом есть основания предполагать, что строиться здесь начали гораздо раньше. Переулки слободы, включая и Лаврушинский, проложены не на юг, вдоль современных Ордынки и Полянки, а на юго-юго-восток — именно в этом направлении проходили большие дороги в Серпухов, Коломну и далее в Орду XIII–XIV веков. Нынешнее направление главных улиц сложилось только после разрушений Смутного времени.
К тому времени село выросло в крупнейшую слободу Замоскворечья. В XVII веке здесь работали хамовные, то есть ткацкие, производства, а царские грамоты закрепили особое, привилегированное положение кадашевских ткачей. Сегодня о кадашевской эпохе напоминают храм Воскресения Христова в Кадашах и название Кадашевской набережной, откуда начинается Лаврушинский переулок.
Согласно переписной книге 1720 года, полковник Василий Григорьевич Титов владел двором умершего стольника Григория Титова на Хохловой улице, в приходе церкви Николая Чудотворца в Толмачах. Хохлова улица — это и есть современный Лаврушинский переулок.
Сами палаты построил дед Василия Григорьевича, Семён Степанович Титов, — в середине XVII века, больше чем за пятьдесят лет до первых письменных упоминаний. О самом доме раньше нигде не говорится, зато о карьерном возвышении дворянина Титова при царе Алексее Михайловиче сведения найти можно. И они для нас ценны: раз началось возвышение — значит, вот-вот появится и новое жильё. Так что с большой долей вероятности вехи жизни Титова совпадают с датировками палат.
В 1659 году Титов значится дьяком Разрядного приказа — тогдашнего военного ведомства, практически министерства обороны. А уже в 1665-м последовал головокружительный взлёт — в приказ Большого дворца, ведомство, управлявшее царским хозяйством, дворцовыми землями, доходами и расходами двора.
Дальше ещё интереснее. В 1670-е Титов был не только чиновником высокого ранга, но и человеком, приближённым к царской семье: он участвовал в устройстве свадебного поезда царя Алексея Михайловича и Натальи Кирилловны Нарышкиной, в обряде крестин царевича Петра Алексеевича, а в 1676 году стоял в карауле у постели умирающего царя. К этому моменту земли за безупречную службу уже были пожалованы, а палаты на них построены: историки сходятся на примерной дате строительства — 1660-е годы, по крайней мере для юго-западной части нынешнего здания.
Фасадом палаты обращены к переулку между Большой Ордынкой и Лаврушинским — сейчас это Ордынский тупик. Исследователи называют их образцом стиля, переходного от лапидарной средневековой архитектуры к узорочью второй половины XVII века, и восстановленный реставраторами фасадный декор наглядно это показывает.
Оконные проёмы расположены один над другим, намечая вертикальные оси на фасадах. Углы здания и места примыкания внутренних поперечных стен отмечены лопатками. Наличники подклетного этажа имеют простые треугольные завершения, а на парадном этаже — полуциркульные и сложные килевидные.
В том же 1676 году, что и царь Алексей Михайлович, скончался и сам Семён Степанович. Его старший сын Григорий был пожалован в стольники, младшие, Алексей и Кузьма, — в стряпчие.
Алексей впоследствии служил в Преображенском полку и погиб в 1700 году под Нарвой. Кузьма руководил строительством стругов и лодок для военных походов на юг, а в период Азовских походов заведовал воронежской верфью.
Палаты по наследству перешли к старшему сыну, Григорию Семёновичу Титову, — именно ему они обязаны названием, дошедшим до наших дней. С 1678 года Титов был полковником стрелецкого приказа.
Как раз при Григории Титове, в 1680-х годах, палаты были расширены вдвое. Пристроили огромное квадратное помещение, отделённое от старых жилых покоев сквозным арочным проездом, который выполнял и роль сеней: вход в новую большую палату находился внутри него.
В конце XVII века обе части дома получили единый третий этаж. Красное крыльцо в юго-западном углу ликвидировали, угол застроили, западную стену частично разобрали и выстроили заново, с утолщением, а в отделке новых фасадов применили полуколонки, сохранившиеся на третьем этаже.
Старший сын Григория, Борис, армейский капитан, геройски погиб при осаде Выборга в 1710 году, и палаты перешли к младшему — полковнику Василию Григорьевичу Титову, стольнику царицы Прасковьи Фёдоровны, жены Ивана V. Он вышел в отставку в чине бригадира в 1741 году. При нём пристроили северный объём, придавший палатам форму буквы «Г», восточную палату укрепили столпом, сквозной проезд превратили в вестибюль с лестницей, а окна расширили и украсили барочным декором.
Титовы владели усадьбой до конца XVIII века. После них, вплоть до 1917 года, палаты сменили около десяти хозяев — людей не слишком известных и не очень богатых. И возможно, именно благодаря этому палаты дожили до наших дней почти в первоначальном виде, избежав модных переделок и перестроек.
В начале XX века здание стало доходным домом с девятью меблированными квартирами, а при последнем дореволюционном владельце, крестьянине Николае Королёве, дом подключили к водопроводу и канализации. После революции дом уплотнили, и в нём появились коммунальные квартиры.
В 1937 году на месте флигеля и части усадебного сада построили знаменитый Дом писателей. Он отгородил палаты от улицы, и в них поселился обслуживающий персонал писательского дома.
Про сам Дом писателей, несмотря на его относительно молодой возраст, можно было бы сделать отдельную программу — слишком уж много знаменитых жильцов. Здесь жили Агния Барто, Евгений Петров, Лев Кассиль, Валентин Катаев, Антон Макаренко, Юрий Олеша, Константин Паустовский, Михаил Пришвин, Илья Эренбург и многие другие — около ста известных имён, цвет советской литературы.
Именно этот дом Михаил Булгаков вывел в «Мастере и Маргарите» как Дом Драмлита. А прообразом критика Латунского, чью квартиру разгромила Маргарита, считается критик Осаф Литовский. Он тоже жил в Доме писателей и немало сделал для того, чтобы пьесы Булгакова не допускали к постановке, называя его творчество проявлением «внутренней эмиграции».
Смотрите фильм о Стрелецких палатах на видеоплатформе Лео Классика и узнайте больше о Кадашевской слободе, о полковнике Титове и о Доме писателей, выведенном Булгаковым в «Мастере и Маргарите»!