Россия — страна миллионов рек и гор, раскинувшаяся от Тихого океана до Балтийского моря, страна, в которой переплелись сотни народностей, культур и обычаев. В каждом её уголке — будь то огромный мегаполис или маленькая деревня — есть что-то самобытное и неповторимое, то, чем стоит гордиться.
В цикле «Из России с любовью» фильм про Краснодарский край — это рассказ о крае многообразном и колоритном, где соединились хлебородные поля, чистейшие горные реки и солнечное черноморское побережье: такой разный, но такой единый. Здесь собраны традиции разных народов и областей, и все они сохраняются и передаются молодому поколению. «Краснодар» — документальный фильм о том, как на Кубани возрождают ремёсла и фермерское виноделие, сохраняют историю Екатеринодара и продолжают дело своих предков, кубанских казаков.
Первая история фильма снята в музейно-этнографическом комплексе «Казачий остров», где до мельчайших подробностей воссоздан быт кубанских казаков.
Начало у кубанского казачества днепровское. Кубанские казаки ведут своё происхождение от Запорожской Сечи — так называемой запорожской вольницы, которая образовалась на реке Днепр, на острове Хортица. Во времена правления Екатерины II Крымское ханство уже перестало представлять для России какую-либо угрозу, и держать там такой воинский контингент было уже неразумно. Тогда Екатерина II и выписала приказ о даровании кубанских земель — от Азова до границы реки Кубань — запорожским казакам.
Один из эпизодов фильма — разыгранный обряд проводов казака на службу, и в нём каждая роль закреплена за своим человеком. Провожала казака вся семья, в обязательном порядке его благословляли. Отец давал ему шашку — родовую, с наказом без нужды не вынимать и славы не ронять. Крёстный подводил коня. За стремя казака выводила либо невеста, либо мать, а прощались уже на прощальной балке, откуда он и уходил на службу.
В традиционном жилом помещении кубанских казаков — хате атамана, которой заведует Николай Палыч, — жила семья из двух-трёх, а то и до десяти человек. Старшие, бабушка с дедушкой, обычно спали на кровати, младшие на лавках или на полатях, а в таких комнатах непременно стояла русская печь: на ней в основном жили, отдыхали и спали самые маленькие — дети и внуки.
Вещи в хате — те, что носили деды. Бурка из чистой овечьей шерсти спасает и от дождя, и от жары, и от холода. Традиционная кубанская кровать с периной и подушками из своего подсобного хозяйства — из курей и уточек. Над кроватью висел портрет старших.
Отдельная деталь — оружие на стене. Старики после семидесяти пяти лет оружие уже не носили: как здесь говорят, меняли шашку на посох и уходили в старики. А оружие всё равно висело на стене, чтобы было видно: здесь жил казак и живёт казак. Красный угол — первое, к чему обращались при входе в дом, к нему же обращались, садясь за стол и выходя из-за стола. Сундук в хате назначался для хранения одежды, и такой сундук собирали невесты на приданое: как «Отче наш», обязательно.
Хаты строили всем миром. Делали замес: глина, солома и конский навоз перемешивались, месили всё это с лошадьми. Потом делали специальные формы, закладывали в них массу, снимали форму — получался квадратный кирпич, саман, который затем сушили. Заливали полуфундаменты и ставили хаты, кладя саман на глину, а для крепости всё покрывали штукатуркой.
Хаты эти стоят до сих пор: старые хаты по окраинам станиц выглядят точно так же, как выглядели 100–150 лет назад, — с теми же потолочными балками, которые здесь правильно называют сволоком.
Кубань всегда считалась хлебосольным краем, и для казаков кухня — не просто элемент быта, а часть культуры. На каждом базу существовала кобыца, или, как её называют сейчас, летняя кухня: печь, на которой готовится буквально всё.
Вера Ивановна, хозяйка этой кухни, объясняет, что всему её научили бабушка и мама — передали по наследству. Настоящий кубанский борщ должен быть хорошо сварен и хорошо прокипеть, чтобы получился вкусным и насыщенным.
Вареники здесь тоже считают кубанским блюдом. Картофель отваривается, лук пережаривается, всё это перемешивается — получается начинка. Тесто замешивают на воде с солью, можно с яйцом, можно без — оно всегда пышное. Сытными вареники получаются за счёт того, что внутри, а подаются обязательно с зажаркой и салом.
На «Казачьем острове» есть казачьи классы: сюда приходят, рассказывают о быте и традициях, учат молодёжь тому, что передавали бабушки и дедушки. Дети лепят саман, собирают глину, катаются верхом. И одновременно им объясняют главное: чтобы запрячь лошадь, её нужно почистить и покормить, это труд, в который нужно вложить душу, — и тогда она ответит тем же.
Современное казачество, как говорят в фильме, отличается от многих жителей края: это люди, бесконечно преданные своей родине, чтущие традиции и своих предков. «Казак — это воин, и не просто воин, а воин Христа»; казаки — люди верующие, и казак без веры не казак. В данный момент Кубанское казачье войско насчитывает порядка 57 000 казаков.
Главной чертой казака здесь называют бесконечную преданность родине и готовность в любой момент встать на её защиту, а само казачество — братство, объединение людей, преданных одной идеей: вере православной, народу и отечеству. Казачки всегда в помощь казакам, а само казачество, говорят здесь, в крови: вытравить его из души и сердца невозможно.
Вторая история фильма — про человека, который собирает казачью историю руками. Леонид Витальевич — кубанский казак, 30 лет служит Отечеству и Кубани, сейчас атаман поселка Ахтарского, занимается коллекционированием и реставрацией казачьей формы одежды. Вместе с товарищами и друзьями он создал музей казачьей славы, чтобы будущие поколения знали традиции, обычаи, форму одежды и снаряжение кубанских казаков.
В экспозиции — старинное оружие и снаряжение казаков, от первых переселенцев, которые пришли сюда с пиками, пистолями и древними пищалями-самопалами: у них раньше был кремневый замок, потом его переделывали на капсульный. Кинжал Кубанского казачьего войска изготовлен в 1910 году: к нему сделали ручку, специально приобрели старые заклёпки и привели его к тому виду, какой он должен иметь. Под кинжалом крепится нож — им режут продукты, потому что кинжал всё-таки оружие, которым не наносят удары по человеку, а потом режут хлеб.
Есть в собрании и клинок с надписью «Варшава, 1906 год»: Кубанский дивизион находился в Варшаве, и обойма принадлежала казаку этого дивизиона. Пистолет царского изготовления с Тульского оружейного завода — со старинными накладками-лунницами, которые у казаков конвоя были очень модны, со слоновой костью и серебряными накладками. Всё оружие охолощённое, на него есть документы, а сами реконструкции берутся не из головы и не из фильмов, а со старинных фотографий: «архивы копаем, смотрим».
Казачьих войск много, и каждое по-своему уникально. Донские казаки отличаются от кубанских, а кубанские — от линейцев, хотя, как говорит атаман, тесто одно и то же. Отличия видны в одежде: у кубанцев бешметы красные, у терцев синие; донские казаки черкеску вообще не носят — фуражки, чубы и шашки, как в «Тихом Доне», и лампасы. Сибирское войско похоже на донцов, но цвет там совсем другой. Отличаются и песни, и обряды, и культура — «хотя все мы казаки, братья, и служим одному делу».
Основная задача, как её формулируют в музее, — передать знания и умения подрастающему поколению. Здесь считают отрадным, что открываются казачьи школы и кадетские корпуса: то, что делается сегодня, — фундамент для будущих поколений.
Третья история — про сам Краснодар и человека, которого в городе называют одержимым экскурсоводом. Начинается прогулка в самой старой части города, в историческом центре: город был основан в 1793 году, примерно в этом месте, чуть дальше, стояла крепость, и это был войсковой град Екатеринодар, основанный по велению императрицы Екатерины, памятник которой стоит здесь же.
Земля была передана Черноморскому казачьему войску, а с 8 июня 1867 года в город начали ехать представители всех национальностей и всех сословий — именно с того момента и начинается развитие города. Место, где стоят экскурсовод и камера, называлось Екатерининским сквером.
Город был построен по единому генеральному плану 1814 года. Он занимал своеобразный полуостров, окружённый двумя реками: одной из них, правого притока Кубани, сейчас уже нет — от него осталось лишь одиннадцать так называемых карасунских озёр, а река Кубань, слава богу, протекает и поныне. Отсюда и чёткая поквартальная застройка, типичная для войсковых городов того времени, — по этим кварталам и предлагают прогуляться.
Краснодар — город, где занимаются историческим наследием, причём не только в последнее время. Роскошный особняк, бывший владелец которого — Василий Кондратьевич Рубежанский, человек драматической судьбы, — был восстановлен одним из первых в городе, как говорит молодёжь, «когда это ещё не было мейнстримом».
Здание это одно из самых знаковых для истории города: начиная с 1900 года здесь размещалась картинная галерея, и большая редкость в том, что в этих стенах всегда была только картинная галерея. Обычно музеи и картинные галереи занимают дома купцов, помещиков, заводчиков и фабрикантов, а в Екатеринодаре — нынешнем Краснодаре — в этих стенах всегда висели только картины.
Отдельно в фильме показывают работы местной художницы Ольги Беднаржик, выполненные в технике цветной гравюры на линолеуме: исторические виды Екатеринодара и те кварталы, которых уже нет — полностью или частично утраченных в разные периоды. Если говорить просто, это виды кварталов с высоты, какими их не мог видеть никто из современников. И совершенно отдельная ценность в том, что авторские работы висят в свободном доступе, в одном из популярных мест на улице Красной.
Совет экскурсовода звучит так: чтобы понять, услышать и почувствовать душу Екатеринодара и Краснодара, нужно уйти с парадной улицы Красной, полюбоваться первозданной брусчаткой, послушать звуки проносящихся мимо трамваев и разглядеть модерновые особняки начала XX века — именно здесь Екатеринодара осталось заметно больше.
Четвёртая история — про вино. Краснодарский край в фильме называют родиной российского виноделия, и вина Краснодарского края — это не только большие предприятия. Геннадий Опарин, глава фермерского хозяйства, встречает съёмочную группу в усадьбе Семигорье, которая создавалась на принципах возрождения российского фермерского виноделия.
История эта старше, чем кажется. Первые виноградники появились на черноморском побережье, тогда это была Черноморская губерния, и начинается бурное развитие фермерского виноделия — небольших предприятий, которые тогда называли виноградными садами. Вино измеряли вёдрами, а участки — гектарами и десятинами. Появляются первые фермерские участки и сады, а винзавод строится в Анапе: в Анапе есть электричество, и вокруг Анапы много воды.
Сохранилась и школа. В каждом регионе есть винодельческий факультет, есть хорошая школа агрономов — всё это никуда не делось, хотя в девяностые годы дело просело. Продолжением стала винная деревня, где объединили семь фермеров: здесь и уроки, и школа, и туристы, и всё это перемешивается. Хозяйства в основном семейные.
Виноградники — классика: мерло, красностоп, мускат, каберне совиньон. Есть и три гибрида, которые здесь называют советскими: буковинка и мускат Голодриги в их числе — советские разработки, которые были сохранены и сейчас хорошо применяются. Смысл всего фермерского хозяйства — привлечение молодёжи, которая должна видеть, как это производится: здесь полный цикл, от обработки винограда и работы на тракторах до сбора, подрезки и самого виноделия.
Главный инструмент фермерского виноделия, как выясняется, выглядит неожиданно просто: это весло. Форму для погружения шапки здесь придумали сами, и это элемент ручной работы, которого в хозяйстве не боятся. Есть современные большие винификаторы, но, как говорит винодел, никто пока не придумал ничего лучше, чем руки.
Схема работы простая. Виноград собрали и пропустили через дробилку, которая отделила ягоды от гребней. Началось активное брожение: дрожжи превращают сахар в спирт и углекислоту. Чтобы шапка не скапливалась, не высыхала и в ней не развились ненужные бактерии, её перемешивают несколько раз в течение дня — и так 7–10 дней в зависимости от условий, а потом отправляют на пресс.
Операции простые, но на них наслаиваются тонкости: куда перекачать, как отстоять, как снять осадок, когда задать дрожжи, когда снять с осадка. Каждый элемент требует внимательного отношения и ответственного за это лица. А главный инструмент винодела — бочка: микрооксидация, насыщение кислородом, дубовые танины, созревание вина и тот приятный густой тон, ради которого вино и открывают зимой. Бочка, как говорят в Семигорье, двигается вместе с виноделами тысячелетиями.
Цена здесь принципиальна: вино делают в диапазоне от 300 до 600 рублей, доступном для всех. «Для нас бизнес — не главное», — объясняет хозяин: главное движение, привлечение молодёжи и членов семьи, чтобы дело передавалось дальше. На базе усадьбы создали винную деревню, и философия семейного предпринимательства приобретает новый смысл: так было 100 лет назад, потом пришло коллективное хозяйство, а сейчас семейное дело возвращается — как точка сборки, где новые виноделы передают традиции своим детям.
Финал фильма возвращает в Краснодар. Кирха — и буквально напротив неё, в двадцати метрах, приземистая саманная хатёнка типичного представителя рядового казачества, на улице, которую теперь называют Октябрьской. Краснодар — город-миллионник, очень современный, но с очень станичным укладом: это и настоящее, и прошлое города одновременно. А на будущее можно взглянуть уже сейчас — достаточно приехать в парк «Краснодар», который стал и отдельной точкой туристической привлекательности, и местом для променада горожан.
Смотрите фильм «Краснодар. Часть первая» из цикла «Из России с любовью» и узнайте больше о кубанских казаках и их хатах, о музее казачьей славы, об истории Екатеринодара и о фермерском виноделии усадьбы Семигорье на портале «Лео Классика»!