Северная Осетия Часть 1

«Северная Осетия. Часть первая. Наследие скифов» — о чём фильм

«Северная Осетия. Часть первая. Наследие скифов» — документальный фильм из цикла «Из России с любовью». Республика Северная Осетия — Алания — это горы и широкие степи, где живут потомки скифов, сарматов и аланов. В фильме три истории: мастерская, где по археологическим находкам возрождают скифское искусство, конюшня в горах, где живут бывшие артисты конной цирковой труппы, и родовые башни с музеем внутри. Он будет интересен всем, кто собирается в Северную Осетию или хочет больше узнать об осетинских традициях.

Историю народа рассказывает кандидат исторических наук Ирина Возиянова. Корни осетин уходят в древнюю индоиранскую общность: северные иранцы, скифы, прошли через степи Евразии до Центрального Кавказа и смешались с жившими здесь народами. Поэтому из всех горцев Северного Кавказа только осетины говорят на языке иранской группы индоевропейской семьи.

Мастерская Алборовых: звериный стиль в металле и дереве

Братья Аслан и Виталий Алборовы уже около 30 лет возрождают скифо-сарматскую культуру. Начинали с изучения раскопочного материала, советуются с историками, которые сами работали на раскопках, а эскизы создаёт Виталий. «Мы не реставраторы, мы художники», — говорит он: вещи воссоздают такими, какими они были, но всегда привносят и своё. Вдохновляет их скифский звериный стиль — культура, которой, по словам мастеров, восхищается весь мир.

Почти каждый мастер здесь может сделать изделие от начала до конца. Руслан Гадиев обтачивает клинок малого скифского меча — акинака. Эдуард Никитченко, пришедший в мастерскую после института, вырезает орнамент на деревянной чаше. На щитах по кругу идут головы баранов и орлы — знак вечного движения и вечной жизни, который часто встречается у осетин. Альберт Кайтуков делает лук из ясеня: заготовки неделю держат в воде, а потом две недели сушат в зажиме, чтобы появился изгиб. Артур Сабанов режет ножны, а Фатима Гояева выпиливает лобзиком металлические узоры по эскизам Виталия: рисунок переносят на кальку, затем на металл, деталь выпиливают, припаивают, зачищают и гравируют.

«Это дело наших предков, нельзя это оставлять, надо продолжать», — говорит Артур. А Фатима, которая с детства приносила домой с улицы то кусочек коры, то ещё что-нибудь для поделок, уверена: пока жив хоть один осетин, традиция будет жить.

Джигиты с гор: конная труппа, которая не рассталась с лошадьми

«Человек без коня — что птица без крыльев», — говорится в нартском эпосе. Скифы были виртуозными наездниками и управляли лошадью одними ногами, а осетины стали одними из родоначальников цирковой джигитовки: знаменитую труппу ещё в 1926 году основал Михаил Туганов. Отец Мурата Канукова, заслуженного артиста Северной Осетии, выступал в ней с 14 лет, а сам Мурат родился в цирке, и впервые его посадили на лошадь, когда ему был год.

Два года назад артисты ушли из цирка, но с лошадьми — партнёрами, с которыми объездили Россию, Казахстан, Азербайджан, Белоруссию и Европу, — расстаться не смогли. Добрые люди помогли с конюшней в Дигорском ущелье, и теперь здесь катают туристов и учат верховой езде. Вадим Айдаров когда-то очень боялся лошадей и впервые узнал их только в цирке, в 20 лет, — с тех пор не расстаётся с ними ни на день. Наталья Безрукова с детства мечтала скакать без седла, раскинув руки, и с 1994 года работает с лошадьми. А Сослана Байматова, студента училища искусств, отобрали в джигиты и пригласили в Германию — ему было 15.

У каждой лошади здесь своя история. Лузитано из Испании — 15 лет, белорусскому упряжному Пирожку — 7, и теперь он учит кататься туристов. У кабардинского Кортика очень хороший характер, карачаевский Фёдор на редкость спокоен. Есть и пони Лайк: его готовили для сына одного из артистов, а теперь он, как говорят хозяева, просто кушает и спит. Лошадь из жизни человека не уйдёт, уверены джигиты: желающих заниматься конным спортом с каждым годом всё больше.

Родовые башни: дом, где хранят историю рода

Осетия — одна из немногих земель, где почти нет однофамильцев: люди с одной фамилией так или иначе принадлежат к одному роду. Поддерживать статус фамилии помогают родовые башни. В селе Нижний Унал гостей встречает Заурбек Цаллагов, основатель проекта «Родовые башни». Предок, от которого идёт его фамилия, жил в XV веке: какое-то время он провёл в пещере на Белой горе, потом спустился ниже, женился, и вместе с пятью сыновьями они начали строить башенный комплекс. Позволить себе башню мог не каждый род: фамилии с собственными башнями приравнивались к княжеским.

Башни не раз разрушались и восстанавливались. В 2010 году старшее поколение возродило первую из них, а молодёжь, которая помогала отцам, повзрослев, открыла внутри музей культуры, быта и истории народа. На входной двери — фамильная тамга, перевёрнутый олень: символ изобилия, ведь изобилен тот дом, чей охотник вернулся с добычей. По древнему обычаю чем больше на двери знаков гостей, тем больше у хозяев друзей.

Главная башня высотой в шесть этажей не была жильём: здесь хранили зерно, муку и другие запасы, а вход традиционно устраивали со второго этажа. Незнакомцев встречали вопросом: «Что за дождь, что за солнце вас к нам привело?» — и гостя с добрыми намерениями пропускали в дом. Жили в ганахе — трёхэтажной башне, где зимой внизу держали скот, и он своим теплом обогревал верхние этажи. А у башен дремлет собака древней породы алано: в V веке аланы привели таких собак на территорию нынешней Испании, а теперь порода вернулась в свои исторические места.

Праздник у башен и осетинское застолье

Под большим навесом стоят резные столбы: каждый вырезали мастера из разных фамилий соседних сёл, и каждый — целое сочинение на тему «Как я люблю свой родной край». Рядом амфитеатр, где старшие, как и много веков назад, смотрят на танцы молодёжи. Праздник был единственным местом, где юноша мог при всех пригласить девушку на танец. В быстрой части танца парень мог снять головной убор и передать его за спиной девушки из руки в руку, ни разу её не коснувшись, — так он показывал, насколько она ему понравилась.

В кунацкой башне, где принимали гостей, устроен музей. Главное в нём — традиционный осетинский стол фынг: круглый и обязательно на трёх ножках. За ним теряются титулы и ранги, а превыше всего — уважение к старшим. Застолье начинается с деревянной чаши, украшенной горными турами: её до краёв наполняют осетинским пивом, старший произносит тост и передаёт чашу самому младшему, а дальше она идёт по кругу по старшинству. Если чаша вернулась недопитой — значит, в доме мало подрастающих мужчин и есть повод беспокоиться о будущем рода.

Здесь же два кувшина: с маленьким за водой ходила незамужняя девушка, с большим — хозяйка, которой нужно прокормить семью. Незамужним девушкам в средневековой Алании не полагалось носить ярких платьев, и первым цветным нарядом в жизни становилось красное свадебное платье. А детская кроватка называется «для семерых»: невесте желали семерых сыновей и красавицу дочку. Фамильное древо Цаллаговых насчитывает уже больше 17 поколений.

Смотрите фильм «Северная Осетия. Часть первая. Наследие скифов» из цикла «Из России с любовью» на видеоплатформе Лео Классика и узнайте больше о мастерской, где возрождают скифский звериный стиль, о джигитах из Дигорского ущелья и об осетинских родовых башнях!